Ты будто делаешь шаг назад, а может быть, это время повернулось вспять. Ты снова в лавке, где продаются учебники, среди полок, заваленных книгами издательства Луиса Вивеса, с картонными обложками и тряпичными корешками, расставленных по предметам: история Испании, грамматика, арифметика. Половина книг еще не распакована и пахнет свежей типографской краской. И вся жизнь впереди, столько всего нужно прочесть, узнать и прожить. В начале каждого учебного года тебя охватывало возбуждение. С каким волнением ты листал новые книги, пробегал глазами текст и рассматривал картинки. Даже учебники по геометрии, физике и химии, которым через неделю суждено было превратиться в орудия пыток, в тот момент, нетронутые, напоминающие красивых и загадочных женщин, источали аромат свежей краски, обещания и тайны.
Теперь, когда впереди у тебя гораздо меньше лет, чем позади, тайн почти не осталось. Ты прошел от начала до конца почти все дороги, открытые для тебя книгами. Но здесь, возле книжного магазина, ты вновь вдыхаешь запах сентября и возвращаешься назад. И вновь рядом — давно потерянный человек, который вел тебя среди полок с только что распакованными книгами и протягивал их тебе одну за другой. Кажется, ты чувствуешь прикосновение его худой, благородной руки. Вот что значит запах сентября. Тебя снова влекут и волнуют тайны, скрытые в еще не прочитанных книгах.
На этой узкой улочке перед входом в книжную лавку, тебя настигает прошлое. И ты беззвучно повторяешь изречения, стишки, скороговорки, навеянные этим запахом: «На дворе трава, на траве дрова»… «Вера, Надежда, Любовь»… «Масса тела, погруженного в воду»… «Родина, я слышу твой призыв!»… «Войска короля Родриго позиций не удержали»… «Дважды два четыре»… «Уже ступив в серебряное стремя»… И ты улыбаешься, ибо точно знаешь: когда вденешь ногу в стремя, чтобы унестись из этой жизни, и старость съест твою память, эти слова и запах сентября все равно будут с тобой.
МЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ УРОДЫ
Поверьте, я боролся с собой все лето. Чтобы написать эту заметку, пришлось приложить титанические усилия. «Только не в этом году, — повторял я каждый день. — Этим летом я, вопреки традиции, буду писать о чем-нибудь другом». Вот хоть о Мариасе. Эта английская собака отправилась в отпуск на свой обожаемый Туманный Альбион и прислала мне письмо с Нельсоном на марке. На этот раз ни слова о пляжных нарядах, решил я. Ни одной статьи вроде той, прошлогодней, под названием «Мы уроды». Ни одного обидного слова о моде. А то разгневанные читатели опять завалят меня письмами. Терпение, Артурин. Будь терпелив и милосерден. В конце концов, посмотри на себя в зеркало. Оставь их в покое, наконец. Пусть носят, что хотят.
И все же я так не могу. Я старался, но ничего не вышло. Клянусь жезлом Оттокара, все прошлое лето я был преисполнен самых добрых намерений и пытался увидеть положительные стороны. Прогуливаясь по рынку в курортной зоне, я был готов расцеловать каждого встречного прямо в губы, восторгаясь их маечками, пестрыми бермудами и ядовитыми боди. Господь свидетель, я выходил из дома с самыми благородными намерениями и дружелюбной улыбкой на устах, как у Серхио и Эстибалеса. Не страшно, что с нею я походил на слабоумного. Я был готов возлюбить все человечество. Я настраивался на конструктивный диалог. Я был толерантным до тошноты. Но я не выдержал. Очень старался и не смог.
А ведь было время, когда люди одевались в соответствии со своим внешним и внутренним обликом, следуя собственному вкусу и воспитанию. Теперь вкусы, внутренний мир и даже внешний вид зависят от моды, а воспитанием занимаются журналы и телевизор. Посредственность стала нормой, критерии отбора исчезли, и любая вещь подходит каждому. Можно подумать, что людям раздают одинаковую одежду. Печальнее всего, что они выбирают уродство вполне осознанно. Можно поручиться, что прежде чем выйти на улицу в своих непереносимо чудовищных одеяниях, наши модники подолгу крутятся перед зеркалом. Актуальные нынче простота и небрежность фальшивы, как улыбка моего приятеля Соланы. Жара оправдывает совершенно немыслимые идеи. Этим летом мне довелось повстречать кошмарных чудовищ, которых я предпочел бы никогда не видеть. Сюрреалистические гибриды «Бегущего по лезвию бритвы» и «Сердца тьмы». Безумные комбинации фасонов и цветов. Я видел кюлоты в сочетании с рубашкой «поло», украшенной надписью «Кубок Америки», матросские ботинки в сочетании с полосатыми брюками до колен и волосатыми икрами, надолго лишившими меня аппетита. Я видел девицу в купальнике и коротеньком парео на главной улице города, расположенного в пятидесяти километрах от морского побережья. Я видел юных рэперов в ботинках с красными рефлекторами, по которым плакали «АК-47» неонацистов из Иллинойса. Я видел убеленных сединой благородных стариков, которые прошли Гражданскую войну, честно трудились и воспитывают внуков, вышедших на прогулку в цветастых бермудах и майках с далматинцами. Я видел юных созданий, сплошь покрытых татуировками. Я видел мужей, которые отчаянно гордились своими женами, разодетыми, как проститутки. Я видел девяностокилограммовых слоних в брючках-стретч и облегающих топиках. Затянутые в них горы жира могли бы сделать этих дам желанной добычей команды китобоев. Я видел персонажей, сбежавших с острова доктора Моро.