Солнце пригревает; в звенящем воздухе разлит покой и запах цветов. Эта атмосфера - то, ради чего я возвращаюсь сюда. Здесь я немного успокаиваюсь, приостанавливаю бешеную гонку за тем, чего априори быть уже не может. За тем, что казалось мне слишком земным когда-то. Устоявшимся, постоянным. С одной стороны, мне хотелось какой-то константы в совершенно фальшивом, бешено вращавшемся мире вокруг нас. Некто дал мне эту константу. Глаза, руки, крепкое плечо. Шутки, сострадание, любовь, способность найти что-то положительное в любой ситуации. Мгновенно каменеющую челюсть и желание сразиться с каждым, кто посмел бы косо взглянуть на меня. «И это все?» - въедливо спросил внутренний голос тогда, когда своё собственное дыхание можно было уже спутать с его; когда я с закрытыми глазами могла предсказать малейшую модуляцию голоса, малейшее движение изменчивого лица. Каждая родинка на теле, каждая реакция - словно мои собственные. Это я ласково заглядываю в глаза сама себе, прошу у себя самой ещё больше любви, определённости, строю планы на будущее.
Это мои глаза смотрят на меня с болью, яростью, полнейшим непониманием. Я словно раздваиваюсь. Мне плохо, я чувствую каждой клеткой бьющее мне навстречу отчаяние - и я же на волне запретной эйфории. Эйфория быстро проходит, и я остаюсь одна. Точнее, остаётся половина меня. Я ношу с собой зияющую дыру. Со временем я понимаю, что в эту дыру утекают мои силы, моя жизнь. Ее нужно заполнить, иначе мне конец. Словно в детской игре, я начинаю заталкивать в эту дыру без разбора каждого, кто изъявляет желание быть рядом. Вот только круглое плохо помещается в квадратное. Остаются щели, в которых свистит ледяной ветер, отнимающий у меня меня саму.
Человек - странное животное, и приучается жить в любых условиях. Я привыкла к тому, что должна постоянно иметь кого-то рядом, лишь бы не думать, не вспоминать. Мне даже казалось, что у меня получается. Я утроила усилия, подумав о том, что если откажусь от самой себя, изменюсь полностью, то и дыра изменит свою форму. И кто-то из тех, кто ходит за мной по пятам, вдруг станет этой половиной, и не станет этой сосущей пустоты.
Что же, мне удалось. Я вижу старые фотографии и понимаю, насколько же, мать твою, я преуспела в потере самой себя. Мной восхищаются, но не те и не так. Я постоянно в образе; он прикипел ко мне намертво, но я бы содрала его сейчас прямо с кожей, если бы был хоть малейший шанс...
Машина Джея у ворот; он сигналит, я вскакиваю, едва не падая.
Он качает головой; в его густо подведённых глазах стоят слезы. - Спасибо, - снова выдавливаю я; он мотает головой и вдавливает в пол педаль газа.
В дороге я даю себе волю и давлюсь рыданиями. Я настолько привыкла молчать, игнорировать, или делать вид, что игнорирую. Избегать, тщательно и планомерно. Я плачу и не могу остановиться, смывая с себя все, что было. Это снова я. Пустота снова заполнена. Это я чувствую оглушающую, невероятную боль в сломанных костях. Это я не могу больше дышать. Это я теряю сознание, погружаясь в спасительный мрак.
- Приехали. - Джей останавливает машину. Я бегу. Расталкиваю всех тех, кто может мне помешать. Мягкие руки перехватывают меня, обнимают. - Подожди, дорогая. Я останавливаюсь, как вкопанная.
Она должна ненавидеть меня. Но в ее глазах - ничего, кроме любви и яростной, неистребимой надежды. Больше не остаётся ничего. - Почему... как... Она гладит меня по волосам, и мне становится мучительно стыдно. - Спешил... Он всегда спешит... - Она улыбается так знакомо, одним углом рта, а я зажимаю рот руками, чтобы не завыть.
Меня передают в другие обьятия. Мама здесь. - Все, тише, Белла. Мы с вами, держитесь, ради бога. Ради него.
Словно на сцене, передо мной все те, кто не хочет помнить ошибок и предательства. Это те, кто помнят любовь. Помнят ироничное «наши дети». Кто не хочет больше задумываться о том, что было. Кто молится об одном - о сохранении жизни. Любой ценой, господи...
Я не замечаю, как проваливаюсь в сон. Я вижу искрящиеся весельем глаза. Слышу нежный шепот... «Просыпайся, соня... « Тёплые губы на моем лице... «Зачем... почему, я не понимаю... Ты несчастлива со мной? Я не могу... прости...» Я рывком открываю глаза и бью кулаком в пол, чтобы не кричать. На меня все равно никто не обращает внимания. Все взгляды прикованы к двери в конце гулкого коридора.
Сжатые на коленях руки... Беззвучно движущиеся губы... Возьми, что хочешь, только не допусти... Пустоты больше не будет. Даже если он никогда ни о чем не узнает. Он будет - это единственное, что имеет значение. Я смогу вернуться в свою жизнь.