ГЛАВА 1. Главная картина выставки: девочка с персиками.
ГЛАВА 1. Главная картина выставки: девочка с персиками.
Клим
-Я хочу вас. - Звонкий женский голос отвлёк меня от созерцания картины, бередившей в груди старую рану.
Ничего себе поворот. Ни «привет», ни «как вам эта выставка», ни ужина в ресторане… А сразу к делу.
Нет, конечно, я не против. Такие слова от незнакомки мечтает услышать каждый молодой мужчина. Да и не молодой тоже. Ведь все знают, что бывает после подобной «прелюдии» в порно. А моя жизнь дала понять, что не так далеки эти сюжеты от реальности. Разве что истошные стоны главных героинь - не по Станиславскому. Не верю.
Не буду лукавить, с тех пор, как на меня обрушилась сомнительная слава, постель не успевала остыть. Девушки, словно мотыльки, летящие на огонь, желали получить свою порцию острых ощущений. Либо они хотели проверить достоверность слухов, черт его знает…
Поэтому я привык к флирту, порой навязчивому, со стороны прекрасного пола. Кто вообще придумал, что женщины не делают первый шаг? Если им надо, они могут сделать не шаг, а совершить марафон в пару километров до своей цели и пропахать поле своими шпильками. Поэтому и сейчас я не стал удивляться такому заявлению, ожидая увидеть очередную фанатку, пусть и в столь странном месте.
Но когда, нацепив на лицо ухмылку, я обернулся на девушку, сразу понял, что она точно не прошла бы кастинг в фильм для взрослых. И в мою постель.
Она выглядела... Никак. Серо и неброско, словно намеренно желала слиться с толпой. Или даже со стенами. Я бы в жизни не приметил такую девушку среди иных лиц. Мышка, не более. Синий чулок.
Огромная голубая рубашка, черные широкие шорты, которые та стащила с какого-то баскетболиста, да очки на пол лица. Темно-русые волосы стянуты в такой гладкий пучок, словно она планирует сменить кеды на пуанты и станцевать партию Чёрного лебедя.
Ну… Что сказать? Сексом тут и не пахнет. Разве что большие глаза блестели настолько странным, фанатичным огнем, который не смогли скрыть даже круглые линзы в оправе. Они выделяли ее. Сияли драгоценными камнями на мраморной, словно выбеленной, коже. А уж в мраморе я разбираюсь.
Следующие слова, выскользнувшие из тонких губ, окончательно разбили мечты о горячей ночке с развязной незнакомкой вдребезги:
-Станьте моей моделью! – С жаром попросила девушка, делая шаг ко мне.
Незнакомка сжала губы так, что те побелели. И, кажется, не дышала, ожидая моего ответа.
Ясно. Художница. Очередная фанатичка. Эти творческие люди порой пугают больше тех, кого спрятали в психичку за покушение на убийство. И так уж вышло, что я их на дух не переносил.
Что я тогда делал на художественной выставке, спросите вы?
Отличный вопрос, отвечу я.
Понятия не имею. Должно быть, в душе я мазохист.
Я снова покосился на картину, напротив которой мы стояли. Точнее, на белую табличку со столь знакомым мне именем художницы. Как символично.
-Не заинтересован. - Бросил я, теряя к девушке интерес.
Вот же отстой. А у нашего диалога было такое интригующее начало, такой потенциал…
Я отвернулся от неё, намереваясь продолжить путь между рядами произведений мастеров живописи. Неконтролируемое чувство отвращения к ее пылу, к ее профессии, заставляло меня уносить ноги подальше.
Не тут-то было. Чужие цепкие пальцы, вцепившиеся в рукав пиджака, удержали меня на месте.
-Пожалуйста! - Она просила, но в голосе не было слышно умоляющих нот, лишь слепая настойчивость. – Я хорошо рисую. Могу показать вам свои работы, а вы примите решение.
«Я хорошо рисую». Пф. Звучит так наивно, как будто школьник хвастается успехами в художке.
-Я заплачу! – Добавила она, расценивая мое молчание за раздумья.
Она? Заплатит? Мне? Я был в шаге от того, чтобы расхохотаться. Я бы мог купить всю эту картинную галерею, если бы захотел. А на сдачу приобрёл бы ее шкурку.
Однако эта наивная настойчивость заставили меня остановиться, а не стряхнуть чужую руку с себя, как сор.
-Значит, хочешь, чтобы я стал натурщиком? - Уточнил я с ленцой в голосе, вновь рассматривая мышонка.
Утвердительный кивок. Взгляд впился в мое лицо, жадно скользя по линиям скул, скатывая к подбородку и вновь возвращаясь к глазам. Боже, девушка! Я ж от такого внимания и покраснеть могу!
Мог бы… Если бы чувства стыда и совести были в базовой комплектации. Однако, если верить желтым газетенкам, я родился без этих важных человеческих качеств.
Я опустил взгляд на руку девушки, все ещё сжимавшую темную ткань моего пиджака. Тонкие голые пальцы сжались сильнее, словно этим она могла удержать меня на месте. Я разглядел на ее пальцах следы темно-зеленой краски, которые явно пытались смыть, но в какой-то момент плюнули на это гиблое дело.