Но судьба – штука коварная. Потому что вот она я, сижу здесь, в зале, уже под завязку наполненном галдящими студентами. И все они с явным предвкушением ожидают, когда начнется дополнительный курс по скульптуре. Сколько из них жаждут знаний, а сколько внимания таинственного профессора из Германии, по имени Томас? Понятия не имею.
На этот курс, включающий в себя десять лекций, затащила меня Леся. Она руководствовалась словами: «бесплатно», «когда еще будет такая возможность», «бесценный опыт», «возможность проходить летнюю практику в Германии», «горячий немецкий профессор гер Томас».
Хоть немцы меня не интересовали ни в горячем, ни в холодном виде, но желание отвлечься на момент записи на курс было столь велико, что я сдалась. На радость Леськи вписала свое имя в стройный ряд других третьекурсников.
Как сказано в плане, мы, совместно с распиаренным профессором, обсудим жанры, стили, материалы скульптуры. Отдельные лекции посвятим истории искусства и мировым скульпторам.
Но наиболее притягательным для жаждущих славы и признания творцов стал эдакий приз, который можно заполучить по итогам лекций. Пять человек, которые покажут себя наиболее хорошо и предоставят свою итоговую работу, смогут поехать вместе с этим «гер Томасом» в Германию на практику.
На работу дадут месяц, выполнять ее полностью не требуется. Главное – объяснить идею, концепцию и защитить проект. А уж доделать его можно и с видом на Дрезден.
Я решила, что попробовать что-то новое – тоже, своего рода, авантюра. Главное, чтобы этот ариец не оказался хуже Ставровой, которая была немцем лишь в душе. А то выйдет тут и начнет слюной капать: «Глюпий киндер! Художник – не сравнитфся с работой великий мастер напильника и стамеска!».
-Ладно, ты не фанат скульптуры. – Кивнула Олеся, принимая мою точку зрения. – Но как можно было пропустить мимо себя новости о Томасе? Наш институт едва ли не переименовали в его честь, когда он согласился поработать со студентами. Ректор из штанов выпрыгивал, когда объявлял это на Дне рождения института. Мы оказались в центре внимания всех СМИ!
-Да-а?.. – Протянула я без энтузиазма, пытаясь побороть очередной зевок.
-Да-а! – В тон мне промычала подруга, пытаясь меня поддразнить. – На сегодня он является самым коммерчески успешным художником. Его работы выставляются не только в именитых залах всего мира, их покупают за баснословные деньги!
-Завидую. – Искренне откликнулась я. – Мне бы продать хоть одну картину.
Сказав это, я осеклась, вспомнив, что картин у меня уже нет. Только фотоснимки в портфолио. Вот идиотка, продала бы хоть по сотне за полотно! Нет же, я экспрессивный художник! Непонятный гений! Мне драму подавай! Огонька в жизни!
-Он, кстати, основал собственный фонд в прошлом году. И собирает у себя работы студентов, в том числе картины. Попасть на его выставку – это как вытащить золотой билет из шоколадки Вилли Вонки. Так что я тебе советую не просиживать штанишки, а мозолить ему глаза и показать талант!
Мысль была дельная, и я взяла её себе на заметку. Жаль лишь, что таких охотников до славы здесь – полная аудитория.
-А уж сколько за его плечами скандалов! – Раскладывая перед собой тетради и канцелярию, исключительно в розовых и желтых оттенках, продолжила подруга, немного понизив децибелы голоса: - Говорят, что он вел нормальный образ жизни, даже скромный, но последние пару лет словно с цепи сорвался. Ну там… Спал с натурщицами. Некоторые утверждали, что и с натурщиками тоже. Представляешь?
-Ужас какой. – Скептично изогнула я бровь. – Богатый мужчина ведет развратную жизнь. Никогда такого не было и вот опять. Только отчего же его, такого неправедного и грешного, пустили в универ?
-Так ничего не доказали. – Передернула плечиками рыжая. – Все эти анонимные заявления и слухи были больше похожи на клевету, чем на правду. Просто он слишком молодой, жутко красивый и таинственный. Интервью не дает, личную жизнь прячет. Неудивительно, что девушки с ума сходили. И, насколько я знаю, наш ректор – его друг. Мне кажется, он дал ему возможность реабилитироваться, потому что пресса его до костей обглодала за последнее время. Общественность его короновала, она же и распяла.
-Слухов на пустом месте не бывает. – Изрекла я глубокую, по меркам дорожных луж, мысль.
-Ну… - Задумалась подруга, прерываясь на глоток воды из бутылки. – На него было несколько заявлений, но до суда. А еще девушки говорили, что он жесток в постели. Да и некоторые работы его весьма откровенные, буквально «искусство на грани фола и моральных принципов». Отсюда и сплетни, думаю. Некоторые божатся, что он принимает наркотики и создает работы под пылью. О, кстати, один скандал с его участием гремел в сети! Хочешь?