Лишь каким-то чудом Настя не развила тему с духами, не поинтересовалась про слишком растянувшееся время поездки, не обратила внимания на истрёпанный и исслюнявленный отцовский воротник. Может решила, что сморозила глупость… а может и затаилась и теперь внешне демонстрирует, что всё в порядке, а сама будет подозревать, думать неладное…
В этот вечер любая касающаяся Даши тема оказалась под негласным запретом и даже когда Настя сама о подруге заговаривала (специально или ненароком?..) Роман всячески вопрос срывал, уводил в сторону, заводил в тупик… чем в своём понимании искусства обмана ещё более себя обличал и от того переживал ещё больше.
На ужин, кстати, была яичница.
Интерлюдия
Вместе с темнотой наступающей ночи на город опускается и холод и даже птица на лету рискует замёрзнуть. Крыши домов под толстой шапкой снега, он скатывается, нависает с карнизов пугающими ломтями. Обитатели верхних квартир иногда высовываются и бьют эти ленты палкой, чтобы по утрам солнце не загораживали. Людей на улице почти нет, попрятались: одни забились в еле тёплые, зато свои углы, другие от фатальной нищеты лезут в сырые подвалы. Даже быть до одури искусанным клопами лучше, чем околеть. Лишь заветренные уличные фонари и горящие окна сообщают, что в городе ещё кто-то есть, что он не вымер, не заморозился в этом миниатюрном представительстве космоса, этом леднике, чуть ли не Рагнарёке.
В отличии от царящей снаружи атмосферы ядерной зимы внутри бегущего по Дзержинского серебристого внедорожника тепло и комфортно. Автомобиль огромен: если выключит фары, то в темноте как две сцепленных машины. Стёкла тонированы и кто внутри – не понять. Лишь редкий, целиком из единичек номер указывает, кто владелец дорогой игрушки.
В машине двое. Пассажир неподвижен, больше глядит в окно, держится робко… В отличие от него парень за рулём воодушевлён! То и дело на его губах играет самодовольная, как у прокравшейся в курятник лисы улыбка. Волосы русые и по-модельному «нестриженые», на щеках тщательно выверенная трёхдневная щетина. Курточка на нём лёгонькая – чтоб быстро перебежать из одного тёпленького места в другое, на морозе не задерживаясь. На левой, уверенно держащей руль руке блестит ремешок часов: красивые, золотые, будто старинные… Продай такие и купишь долю в квартире, причём не где-нибудь, а в центре. Хоть и сдержанный и вроде бы вежливый, голос парня не может скрыть бьющей в словах энергии – чувства силы, превосходства, радости собственного величия. Когда он говорит просто – он делает это будто вынужденно, притворяется, ведь на самом деле ему охота смеяться, широко-широко разводить руки и топорщить пальцы; охота хохотать, словно картинному злодею, наслаждающемуся поставленной на главного героя западнёй.
Устав ходить вокруг да около парень наконец отпускает комментарий, в котором, по его мнению, хорошо завуалирована насмешка:
– Не знал, что ты занимаешься ЭТИМ… Я думал, у тебя с подобным… ничего общего. Все так думают…
Глядящий в окно пассажир подтекста будто и не замечает, голос его скромен и спокоен, словно у него спросили, сколько время:
– Ну… ЭТИМ я и не занимаюсь. Просто деньги срочно нужны, ты же понимаешь… Тяжёлая ситуация…
Если б за ними наблюдал энтомолог, ему представилось бы сравнение о коварном пауке и попавшем в паутину наивном кузнечике.
Как не старался скрыть, а всё равно ответ парня остро резанул торжеством:
– Не бои-и-ись… Деньгами не обижу! – И даже хозяйское выражение лица, властный жест и реплика, содранные у отца: – О-о-отвечаю!
На секунду собственное поведение показалось театральным: ну кто, в самом деле, себя так ведёт?.. Нет, надо успокоиться, взять себя в руки. Все восхищения потом, после… Как бы надеясь не увидеть этим мыслям подтверждение парень глянул на пассажира – тот всё ещё спокойно, даже как-то устало глядит в окно. Ничего плохого вроде не подозревает…