Момент не нравился. Разговор не нравился. Собственные слова – тоже искренне, до глубины души не нравились, так как они противоречили его вообще-то сильной натуре. Одновременно и чтобы перевести тему, и наконец высказать, о чём давно думает, капитан сменил тон на более мягкий и даже анекдотичный:
– А ты, Кирюх, кстати, откуда, что в УМВД происходит, знаешь? У тебя что – и там друзья имеются?..
Ещё и поглядел на собеседника с прищуром.
Старлей и глазом не моргнул. С естественностью, будто у него спросили закурить, ответил:
– Да у меня там просто сестра секретарём. Когда сегодня мне звонила, так я даже из трубки слышал, какой там ор стоял. У-у-у… – Он неодобрительно помотал головой. – Нам тут такое и не снилось. Григорий Евгеньевич наш в сравнении – милейший человек…
Роман не ожидал ответа, он думал, что Спиридонов просто отшутится. Ощущая от этого некую недосказанность… недошученность… он сострил:
– Тогда, Кирюх, ты тоже ЖУК: у тебя тоже, оказывается, везде свои…
И улыбнулся с этакой лёгкой перчинкой.
Он не успел дождаться, когда сослуживец среагирует – зазвонили. Заиграла особенная, специально на одного человека настроенная мелодия – и Птачек улыбаться сразу перестал; мигом посерьёзнев он достал телефон и взглянул на оживший экранчик – Понятовский…
Показав собеседнику палец у губ он долго, мучительно медленно подносил указательный к кнопке ответа… и наконец нажал.
– Алло… Григорий Евгеньевич?..
Кирилл застыл как статуя: весь обратился в слух.
– Рома! Ты где?
Голос полковника еле ровный, почти на грани крика. Нет, он не надрывается, однако именно так разговаривал бы сам Роман, если б очень хотел на кого-то наорать, но сдерживался.
– В отделении…
– Уже?! Прекрасно! Пулей ко мне!
Вызов оборвался. Несколько долгих мгновений поглядев на затихший, а потом и погасший гаджет, Роман вернул взгляд Кириллу. Выражение лица того оказалось, будто только что сообщили о новом трупе.
– Вызывает?..
Вопрос в пустоту, просто, чтобы что-то сказать. Поднявшись Птачек спрятал телефон в карман и активно, точно спешит к обеду, принялся хлопать по будто пыльным и неразглаженным местам, хотя одёжка того вовсе не заслуживает. Оттянув воротник, точно мешает дышать, капитан взглянул на старлея с прежней хитринкой и усмешкой ни о чём не жалеющего.
– Что ж… если вдруг придётся зарезаться, то хоть нож искать не надо: у Понятовского целая коллекция!
***
Костяшки ударились о дерево, по коридору прокатился стук. Не дожидаясь ответа Роман отпёр дверь, переступил порог и тут же за собой закрыл. Как зашёл в лицо ударил свежий, а скорее даже ледяной воздух: окно в кабинете настежь, словно из него кто-то выпрыгнул. На фоне света тёмная фигура: полковник потянулся и даже привстал на носочках, от чего его всегда до блеска надраенные туфли запаутинились некрасивыми трещинками. Форточка под его рукой быстро закрылась и снег, уже было начавший оккупацию, ограничился забросом немногочисленных разведывательных снежинок.
– Пришёл? – Повернувшись к гостю вполоборота Понятовский взглянул на него как всегда… и в тоже время по-другому. – Проходи, садись. Разговор есть.
Неспешно оглядевшись капитан присмотрел свой «любимый» стул. Поставив его, как всегда, напротив командирского стола, он сначала выждал, когда усядется полковник, и только потом опустился сам.
В кабинете, как в холодильнике: можно подумать вырубили отопление. От мороза, этого проникающего под кожу, напоминающего о зиме холода и оружие на стенде смотрится как-то по-особенному: поблёскивая оно уже не приглашает себя взять, а скорее угрожает, что может порезать, ранить и тогда будешь умирать, истекать кровью посреди снега, льда и вечной мерзлоты…
Усевшись за стол Григорий Евгеньевич водрузил локти на сукно, сцепил пальцы и принялся настукивать по столешнице, словно студент, всё никак недождущийся перемены. Губы его постоянно двигаются, от чего смешновато шевелятся и усы. Брови то сходятся, то расходятся, а всегда исправно причёсанные волосы сейчас растрёпаны, будто Понятовский с остервенением чесался, а пригладиться забыл. Однако больше всего акцентирует галстук: ослабленный, почти сползший узел, словно завязали походя, словно хозяин только с корпоратива, где пьяный пытался его снять, но не преуспел.