С мимикой испытывающего внутреннюю борьбу Понятовский поднял на Птачека почти спокойный взгляд. Голос его прозвучал будто мирно:
– Здравствуй, Ром… – Небольшая пауза… Проникновенный, изучающий взгляд… – Как ты думаешь – откуда я сейчас приехал?..
Чувствуя, что лицо вновь превращается в безэмоциональную маску, Роман постарался угадать предельно спокойно:
– Из УМВД?..
Пару секунду они играли в холодные, такие же металлические, как и клинки в коллекции, гляделки. Наконец полковник глаза опустил… и, помолчав, снова поднял.
– Нет, не совсем… Хотя и там мне сегодня побывать довелось… – И резко, как удар хлыста: – Но будем по порядку!
Если б Роман чего-то такого не ждал – он бы точно вздрогнул. Как полковник крикнул, от чего даже глаза его, кажется, выпучились, капитан Птачек незаметно сжал пальцы на колене а сам попытался даже не моргнуть. Вроде получилось…
Взрыв гнева командующего, как упавший в воду уголёк, погас о выдержку подчинённого… но дёрнись Роман хоть как-то, хоть на миг в движении, лице или взгляде прояви слабину – он бы тут же оказался под яростным натиском, как лягушка под сапогом! Эта мысль заставила собраться пуще.
– Да! На Южное меня сегодня вызывали… – Понятовский выбросил руку – кулак с грохотом бацнул по столешнице! – Чуть не повесили там! Чуть на куски не разорвали! А знаешь, почему?! – Его глаза округлились, их покрыла красная сеточка. – Не знаешь?! А потому, что этот чёртов литератор уже совсем страх потерял, тварь такая! Делает, что хочет! Вовсю, гадина, развлекается!
Продолжая упрямо молчать Роман заставил себя рассесться свободней; принудил сжавшиеся на колене пальцы расслабиться а потом и вовсе, как при обыкновенной беседе, соединил руки на животе. Только тяжёлое дыхание выдало бы, что он серьёзно, ничуть не менее самого полковника взвинчен.
– Ты вот например в курсе, – Понятовский ткнул в младшего указательным, – что у нас новый труп?! Да ещё так скоро! – И снова крик, да такой, что у полковника аж щёки покраснели. – Недели с прошлого не прошло! Не-еде-ели!
Капитан хотел что-то сказать, но чутьё приказало помалкивать. Полковник же, точно выдохшись, как будто попытался встать, но неловко ляпнулся обратно. Сквозь частые вздохи послышалось лёгкое, на грани слышимости сипение, а ещё приглушённое бурчание, как у ребёнка пятидесяти лет:
– Совсем, ирод, обнаглел… Скоро каждый день такое будет… Да ещё до кого добрался… Вот же угораздило именно этого кокнуть…
Притворяясь, что ничего не слышит, просто ждёт, когда ему скажут что-то конкретное, Роман подавил рвущийся вздох. Несколько долгих мгновений он разглядывал ботинки и только потом неспешно поднял глаза.
– В общем! – Понятовский снова взял грозный тон; его ладонь со злостью рубанула по столешнице! – Да, был я в УМВД и новости привёз откровенно нехорошие. Ты не ответил, – его глаза угрожающе сверкнули, – ты в курсе про новое убийство, нет?..
Осторожно кивнув, Роман ответил так же с оглядкой:
– Частично…
– Значит в курсе! – Полковник бахнул по столу снова, плашмя. Исто́ченный, и так уже готовящийся свалиться на пол карандашик сделал к кромке предпоследний оборот. – Наверху сейчас полный бедлам: все бесятся, хотят крови – и уже не важно, чьей! – Слова, выкрикнутые со слюнями и круглыми, как половинки арбуза, глазами. Далее чуть спокойней: – А я всё об этом думал, всё боялся… Вот и дождался! – Зрачки его вновь гневно сверкнули, в них заплясало красное. – Дождался на седую голову, старый идиот!
Мелькнула мысль, что Понятовский перегибает, не такой уж он и старый. Лет на пять, ну на десять старше самого Романа – разве ж то возраст?..
– Брезгую так выражаться, – Полковник взглянул в глаза капитану по-особому, – но с этого момента мы в говне по ноздри. По самые, мать твою! А скоро, – он понизил голос, – и вообще с головой нырнём… Успели, что ли, тебе уже растрепаться?!
Чуть помедлив, решая, что может открыть, Роман состорожничал:
– Ну-у-у… кое-что я слышал…
Григорий Евгеньевич резко откинулся на спинку, кресло жалобно скрипнуло.
– Не буду выспрашивать, у кого длинный язык… хотя и догадываюсь, что это Конев… Вот какие факты, Рома: с нашими минуса́ми нам светит трибунал. Трибунал, смекаешь?! Это тебе не выговор! Не штраф какой-нибудь вонючий! Т-Р-И-Б-У-Н-А-Л!!!
Роман сжал зубы, чуйка снова подсказала помолчать. Да и не успел бы он ничего вставить – огрызаясь, словно задетый, Понятовский продолжал со всё более нарастающей злобой: