Испытывая неподдельные воодушевление капитан Птачек взглянул на историка увереннее, бодро кивнул и со всей готовностью заявил:
– А вы знаете, Артур, я тут подумал… Сам я пойду точно! На меня сто процентов рассчитывайте! – И уже спокойнее, без огонька: – Ну а Настю попробую уговорить…
– Да-а-аже та-а-ак… – Артур не скрыл удивления, его брови поползли вверх. – Как интересно… Отлично! Тогда договорились! – Он снова скинул перчатку и, добродушно ухмыляясь, протянул ладонь. – Телефоны друг друга у нас есть, так что созвонимся, обусловимся! Вечером ждите – я вас наберу!
Обменявшись крепкими рукопожатиями они попрощались. Артур направился в театр, а Роман наконец потащился в верном направлении, к припаркованной где-то «на Колыме» машине. Всю дорогу он думал о только что случившемся, проворачивал мысли так и эдак и всё никак не мог отделаться от будто прилипшей к губам игривой улыбочки.
Да уж – никогда не знаешь, как всё обернётся…
И в самом деле – никогда не знаешь…
До вечера время пролетело незаметно. Роман и сам не понял, как в шесть уже оказался дома а в девять ходил по квартире, прижимал телефон к уху и ждал, когда же Артур закончит длинную, фонтанирующую, только ему и интересную речь о завтрашнем походе в театр. Во время очередного круга от прихожей к кухне капитан остановился у приоткрытой двери в дочкину комнату. Переменив уставшую руку с телефоном он повернул и голову – взгляд скользнул по обиталищу своего ребёнка.
Тонкие ноги в белых, на стопах уже слегка потемневших носках закинуты на подушку и шлёпают по ней, то опускаясь, то взлетая. В кремовой клетчатой пижаме, штанины до самых колен подвёрнуты, Настя головой у изножья и в лицо ей светит монитор. Белые пальцы пробегутся по клавиатуре, бахнут «enter». Дочь замерла, ждёт… Вдруг на экране что-то мелькнёт, изменится; мгновение – и она строчит ответ.
И вот каждый вечер так: как из школы, так сразу за ноут – и с кем-то списывается…
То ли услышав, то ли просто почувствовав, что за ней наблюдают, Настя резко обернулась:
– Да пап?.. Ты что-то хотел?..
По привычке зажав микрофон ладонью Роман лишь самую малость улыбнулся, помотал головой и побрёл дальше, держа взглядом кухонный проём. Когда переступил порог – наконец услышал подытоживающее:
– В общем! Завтра в пять на крыльце, где мы в прошлый раз собирались.
Обрадованный точкой такого долгого монолога Птачек не смог скрыть в голосе облегчения, которое, однако, легко спутать с приязнью:
– Завтра в пять?.. Отлично! Обязательно будем!
– Ну тогда до завтра, Роман Павлович!
– До завтра…
Пройдясь большим по красной кнопке в кои-то веки капитан с выдохом смартфон отложил… однако стоило ему взяться за спички, чиркнуть и уже было поднести огонь к шипящему из конфорки газу, как по кухне опять прокатилось надоедливое, такое к вечеру нежеланное дребезжание: экранчик гаджета вновь загорелся; тот начал вибрировать, угрожающе приближаться к краю стола.
С сожалением поглядев на всё ещё такой холодный, не обещающий никакого горячего чая чайник Роман обречённо вздохнул. Дунув на огонёк он помахал запястьем. Обгорелая спичка отправилась в мусорку, а требующий внимания девайс вновь оказался в пятерне. Лишь фамилия звонящего заставило из недовольства и усталости вновь подобраться, как солдат на посту: Озеров!
– Алло, Дима?.. Привет. – Роман не хотел выдать волнения, но на него вдруг нахлынуло, как цунами на мышь. – Ну?! Что скажешь?!
Будто час назад расстались…
Озеров заговорил спокойно, прямо-таки подчёркнуто нейтрально – так врачи начинают неприятные разговоры:
– Привет, Ром, ага… Как дела?..
Капитан не выдержал:
– Пока не родила! Дима – не тяни резину! Выкладывай, ну! Что там у тебя?
Озеров покряхтел, покашлял, даже, если слух не обманывает, постучал по груди, будто поперхнулся. Взяв тон посерьёзнее продолжил:
– Касательно того вопроса… Самарская твоя, которая шестьдесят девять… она по реестру недвижимости проходит гособъектом. Э-эм-м… Ничего мне рассказать не хочешь?..
Неожиданно для себя Роман ответил резко, словно молотом по наковальне вдарил:
– Дима! Если б я мог по ней что-то сказать, я б тебя не напрягал!
– Да-а-а?.. Ну ладно… – Наступило неопределённое затишье. Слушая молчащую трубку Роман ярко представил, как Озеров чешет нос. Он всегда так делает, прежде чем сказать что-то важное. – Короче, если без лишнего… Как я уже сказал, – он вновь покряхтел, – Самарская – гособъект. Но не простой, а какой-то особенный. Какой именно – этого выяснить не получилось. Почему?.. Потому что нужен особый запрос и допуск секретности. Догоняешь, Ром?..