Первые полтора часа рабочего времени Логинова, как обычно, посвятила маникюру, а в половине одиннадцатого все вместе попили традиционный чай. После памятного несвоевременного визита, когда начальник отдела наткнулся на недопричесанную Татьяну Михайловну, жизнь пошла прежним ходом, и Борис Михайлович продолжал делать обходы не раньше одиннадцати. К этому времени кабинет принимал деловой вид.
Рабочий день Вика решила начать с обработки карандашей – их надо было поточить, а также вырезать на новых свои опознавательные знаки. Весь отдел, да и весь институт, покупали себе для работы карандаши Koh-I-Noor разной твёрдости. Коллеги постоянно забывали свои карандашами где-попало. А потом в самый неподходящий момент оказывались ни с чем. Поэтому, чтобы не путаться, каждый проектировщик вырезал на своём карандаше отличительные метки – квадратики, звёздочки, насечки, полосочки. Логинова вырезала на своих карандашах три параллельные круговые полосочки, Теплова – одну круговую полоску и квадратики по граням.
Вырезая полосочки, Виктория думала о том, что с недавних пор у нее появилось ощущение, будто коллеги шушукаются за её спиной. После того, как Четвертаков перестал не только выходить с ними на улицу в обед, но даже и заглядывать в кабинет, все решили, что он бросил Логинову. И теперь во взглядах всей женской половины отдела она читала явно нездоровый интерес к своей персоне. А учитывая жаркие взгляды Четвертакова, которые тот бросал на Маришку при встречах в столовой и в коридорах, Вика не сомневалась, что все считают её не просто брошенной, а брошенной из-за Маринки.
Закончив с карандашами, Вика достала каталог и принялась за расстановку оборудования на чертеже. Но мысли не давали сосредоточиться. Она с трудом заставляла себя вставлять квадратики оборудования в план кафе. Накануне Татьяна Михайловна, руководитель их группы, сделала Логиновой замечание, что она не той стороной привязала холодильный прилавок. И даже прочла небольшую лекцию о том, к каким последствиям это могло привести. Виктории было жутко стыдно. Такие ошибки могли сделать только новички или очень невнимательные новички. Логинова очень невнимательным новичком не была. Что с ней происходит?
Ещё несколько месяцев назад Вика мечтала о карьере. Сейчас, глядя на толстых тёток из их отдела, она уже не могла представить, как сможет дальше с ними работать. Её жалеют! Это совершенно невыносимо. Виктория гораздо более спокойно воспринимала, когда некоторые из них возмущались её повышенными премиями. А теперь?! От злости на весь мир Вика готова была плакать.
Замерев над чертежом, девушка задумалась о смене работы. Интересно, как люди её находят. В проектный институт она попала по распределению из института при активном участии Маришкиного отца. И этот факт её всегда немного тяготил. Ну, в конце концов, можно обзвонить однокурсников, вдруг, кто поможет или поискать в газетах
Виктория с усилием прогнала от себя мрачные мысли, решив, что надо-таки обратить внимание на чертеж, тем более что он уже заждался.
Дня за три до вечера встречи одноклассников Вика пришла к Маринке на традиционное обсуждение, в чём идти. Подруги всегда старались одеваться в разной цветовой гамме, но в одном стиле.
– Платья? – с ходу спросила Маринка, едва открыв дверь и пропуская Вику. Сама Маринка уже была одета в недавно купленное ярко голубое платье и радостно демонстрировала его Виктории. В руках она держала длинные бусы из крупного жемчуга, которые её папа купил в «Берёзке» после одной из заграничных командировок. – Как ты думаешь, эти бусы пойдут? Или лучше более традиционно – с золотой цепочкой?
Логинова не любила и не понимала бижутерию, поэтому однозначно указала на золотую цепочку.
– А ты что решила? Ну давай в платье, – не унималась Маринка.
– Хорошо, хорошо. Я всё хотела с тобой поговорить…, – начала было Вика, но Маринка не дала ей продолжить.
– А в каком? Хочешь, пойдём к тебе и вместе посмотрим? Хочешь, можешь у меня что-нибудь посмотреть, – Маринка распахнула дверцы гардероба. Она обожала наряжаться и, имея полный шкаф всякого модного барахла, всегда с готовностью делилась с подругой. – Нас же здесь мало кто видит вместе. Никто не узнает, что это не твоё платье.
– Конечно, никто! Ну разве что Хан Батый и Кочубей, а так никто, – улыбнулась Вика, усаживаясь в кресло. – Я надену своё красное платье. Ну то, в котором мы были на дискотеке в институте. Мариш, как ты собираешься идти на вечер встречи – со мной или со Славкой?
Ещё со школьной поры Вика старалась как можно реже пересекаться со Славиком. Неприязнь, зародившуюся в восьмом классе, они, по крайней мере Вика, так и не смогли преодолеть.