Ритмичный лай собаки громко разносится в пространстве, заставляя стены дрожать, а окна трещать. Мебель скрипит, настольные лампы и цветные горшки летят на пол, шторы ходят ходуном.
Это адская охота на моего бедного кота набирает обороты. Он не сдается, скользит по полу, мягкими прыжками снует туда-сюда, заставляя псину гонять его по всем уголкам дома. Уголёк же переворачивает все на своем пути, теряя собственную шерсть.
— Держи ее! — кричит человек, из-за которого начался весь сыр-бор.
Кого?!
Собаку? Кота?!
Оказывается елку.
Тьфу, ты!
Двухметровую. Новогоднюю такую, украшенную всякой мишурой.
И почему-то именно сейчас я замечаю ее в центре гостиной у камина, куда добираются проказливые домашние питомцы.
Поздно.
Всего один кошачий прыжок и новогодняя ель, словно пизанская башня, склоняется на бок, затем и вовсе метит в сторону. На наших изумленных глазах она с треском и шорохом катится по полу, уничтожая новогодние украшения.
Все притихли. Все замерли. Даже собака с котом прекращают свои догонялки, словно понимают, что они натворили делов. Уголёк ищет защиты, запрыгивая мне на руки. Брюнет хватается руками за голову, глядя на учиненный бардак. Его собака ложится рядом, утыкаясь виновато мордой в лапы.
Конец спектакля. Занавес. Аплодисментов не нужно. Все возвращаются в реальность, постепенно оттаивая и реагируя на звонок, который откуда-то издает тихую жалобную мелодию. Пока откапываю свой телефон среди вещей, он замолкает. А затем звонит снова.
— Мама?
Придерживая телефон плечом, топаю в гостиную с котом в руках, где учинили переполох.
— Ксюш, ну, ты где? Я тебя обыскалась везде, — тараторит она взволнованно.
— Я.. не в городе, — глаза впиваются в широкую спину незнакомца. Он озадаченно чешет темный затылок.
— Я это поняла. Где ты сейчас?
— В доме у бабушки...
— Где?! — не слышно ей.
В гнезде, — психую про себя.
— В доме, где раньше жила бабуля, — говорю внятно, и мужчина оборачивается на меня.
— Чего? — не веря мне, хихикает в трубку. — Ксюш, я ж его продала на прошлой неделе.
— Как? Продала...
Прищуренный голубоглазый взгляд впивается в мое ошарашенное лицо, посылая табун мурашек по телу.
— Так и продала! — передразнивает она.
— Кому?! — чувствую, как земля под ногами проваливается.
— Да парню одному, он еще с собакой был. Филипп вроде бы зовут, вот только фамилию не помню.
— Филипп? — спрашиваю ее, вытаращив на него глаза. С легкой улыбкой на губах, он кивает головой.
— Ага, а главное, так выгодно еще продала. Подкинул сверху деньжат. Хороший парень. Я тебе говорила, ты чем слушала?
В смысле, продала?
Ну, ты, блин, мама даешь!
Глава 3
Ксения
На прошлой неделе...
Господи, мне бы вспомнить, какой вообще сегодня день.
Кроме художественной выставки подруги и встречи писателей детективных романов, ничего не припоминаю.
А-а-а...
Стоп.
Кажется?..
Активно шевелю мозгами.
Пф-ф... Нет.
Словно память отшибло.
Со своими книжками я белого света не вижу, погружаюсь в сюжеты с головой, а мама хочет, чтобы я помнила все ее телефонные разговоры?
— Ой, прости, дорогая. Скоро переведу твою долю от продажи. Только на следующей неделе, обещаю.
— Перезвоню, — отвечаю ей коротко и нажимаю отбой.
Продать этот дом?! Даже и речи об этом не было никогда.
Да она сумасшедшая!
Я, кажется, тоже.
На мне все еще эта несчастная мокрая тряпка, в которую превратилось полотенце, и на голове бесформенные влажные волосы. Чучело, одним словом.
— Елки-палки, — бубнит этот Филипп, поднимая огромную ель с пола.
Ему удается ее выровнять, вернуть ей первоначальное вертикальное положение. Правда, выглядит елочка, мягко говоря, хреново.
Пышная, но, потеряв большую часть украшений, она кажется скудной.
— Вроде бы цела, а вот игрушкам точно хана, — почесывает он свой щетинистый подбородок.
— Это ты елку здесь соорудил?
Он считает ненужным отвечать на мой вопрос.
Интересно, чем он подкупил мою мать?
Внешностью? Вероятно.
Голосом? Тоже вариант.
Манерой поведения? Так-то он ведет себя не лучше свиньи, и с общением у него совсем беда, зато в остальном...
— В чулане есть игрушки моего детства. Можно ими нарядить елку заново, — зачем-то предлагаю ему, и осекаюсь.
Он опять смотрит на меня своим взглядом из-под бровей, отчего мне хочется прикусить свой язык.