Пролог.
– Кот, так не может больше продолжаться! – жалобный стон пронесся эхом в тишине избы, нарушаемой лишь лёгким потрескиванием огня в печи.
– Без паники, Лиса, только без паники!– ответил чёрный кот, поправляя очки, сползающие с носа. – Мы будем сидеть здесь, пока на свет не покажется Хранитель.
– Но мы же не знаем, как он выглядит и что из себя представляет!
– Зато мы знаем, что может пройти через защиту. Он пройдёт, и нашим мучениям придёт конец.
– И что? Сколько нам ждать? Пол года? Год? Три?– Лиса явно была в панике. Это было заметно по дрожащим лапкам и постоянно дергающемуся носу.
– Да хоть тридцать три!– рыкнул кот, оскалившись. Он сам держался на тонкой нити нервов, что осталась после всех лет ожидания, но не показывал, что боится. Он же самый мудрый, и умный, а, значит, и должен оставаться таковым. – Сказки не предсказуемы. Нужно просто верить и...
И именно в этот самый момент снаружи щит дрогнул от огненных атак. По земле поползли изумрудные круги, словно по воде. Кот и Лиса задумчиво и немного (много) испуганно смотрели в окно, надеясь на то, что щит выдержит удары хотя бы в этот раз. Да и устанут они когда-нибудь.
– Верить, говоришь? – прошипела рыжая, зло смотря на приятеля. Испуг, паника, растерянность переросли в ярость и негодование. Страх всегда был и останется живительной водой для ненависти.
– Верить и ждать,– с нажимом ответил он, снова порпавляя очки. – Это не так уж и сложно.
– Смотря от самого времени, и шанса на успех.
– Шанс есть всегда. И сказки всегда заканчиваются хорошо, поэтому наливай чайку, будем обедать.
– Еда, между прочим, заканчивается точно так же, как и сказки. Только не всегда этот конец хорош.
Сказав это Лиса встала со стола, и устало поплелась ставить чайничек на печку, тихо ругая упрямых котов-ученых, их упертость с упрямостью вместе, и так же молясь на Хранителя.
Ничего сложного. Просто верить и ждать.
Верить и ждать.
Ах, только, пожалуйста, поскорей!..
Глава 1.
Дороги запутанны в кольца,
Но у нас по ним был один маршрут.
Мне хотелось вернуться обратно,
Но печально знать, что тебя не ждут.
Среди крыш и домов,
Пустых улиц и ночных фонарей
Я спешил к ней одной!
И я спешил к ней скорей!
5staFamily "Многоэтажки".
На улице уже начинало богреть небо в закате, заливая город малиново-оранжевым цветом, когда Алек зашёл домой. Он стянул ботинки, кинул сумку куда подальше (как говорится, с глаз долой, из сердца вон), и снял куртку. Вышел на кухню, желая что-нибудь съесть. И побольше. И повкуснее. И ещё побольше...
– Пап, ну ты опять?!– Вырвался почти стон, когда увидел сидевшего на стуле отца, грустно смотрящего на почти опустевшую бутылку. Видимо, поесть сегодня нормально не получится.
– О! Сынок!– обрадовался тот, взглянув на Алека пьяными, уже изрядно поплывшими глазами черного цвета. – Садись.
Парень поморщился, но сел на свободный стул.
– Будешь?– протянул рюмку, наполненную алкоголем.
– Ты же знаешь, что нет,– строго отчеканил тот, чувствуя, как омерзение жжет в груди. Рот наполняется горьким вкусом.
– Ну, как знаешь, – мужчина пожал плечами, и демонстративно залпом осушил рюмку. Алека опять передернуло.
– Где мама?
– Да кому она нужна?..
– Где? Мама?
– Ушла.
– Куда?
– Я-то от куда знаю?
Сын посмотрел на отца, и грустно подметил, доставая телефон из переднего кармана брюк:
– Правильно. Она тебе и так не нужна.
Алек встал, и направился в ванную, попутно набирая номер мамы. Под раздражающий звук гудков включил воду, и намылил руки, желая смыть чувство презрение. К сожалению, это было невозможно – оно окутывало его полностью.
– Да?– нежный, но очень грустный голос матери пролился одновременно и бальзамом на сердце, и разволновал его (сердце, естественно).
– Мам, – с облегчением выдохнул он. – Ты где?
Алек старался говорить тише. Не хотелось бы, чтобы отец услышал их разговор.
– У тёти Оли.
– Он опять за своё?
Конечно же, он имел в виду отца, и мама тоже сразу это поняла, поэтому перевела тему:
– Ты дома?
Парень вздохнул, понимая, что отец все же за своё, и тихо ответил:
– Руки мою.
Парень выключил воду, посмотрел на свое отражение. Уставшие глаза, сухие губы выдавали подростка с потрохами – день был и продолжает быть сложным. Алек запустил мокрые руки в растрёпанные волосы, слегка их потрепав, чтобы привести себя в порядок. Хотя, какой там...
– Ты бы там не задерживался. Это только начало, сам знаешь. Придёшь?
– Нет. У тети Оли у самой негде прилечь, поэтому я немного погуляю, он заснет, и вернусь домой. Если что, домашку спишу у Арса.
– Хорошо, но будь осторожен... Только поешь, пожалуйста.
– Ладно... Спокойной ночи, мам.
– Спокойной, сынок...
Алек бросил трубку и выключил воду.
Его отец частенько налегал на алкоголь, и это не удивляло. А ещё он точно так же частенько поднимал на жену руку. Алек никак не понимал почему же мама никак не разведётся с таким, распрекрасным, мужем, что так горячо любил жену. Конечно, он был очень хорошим человеком, но только в те редкие моменты, когда не пил. В остальное время он превращался в страшное существо, требующее весь бюджет семьи и тратившее его на бутылку. Алека передергивало омерзение, как минимум. С каждым днём он ненавидел отца все большее желал прекратить это. Но он лишь подросток, и решать за маму не мог. Максимум, что могла (а, может, хотела?) сделать Анастасия (мама Алека) – уйти на ночь к подругам. Тётя Оля самая хорошая из них, и муж у неё тоже хороший, тихий и добрый человек, поэтому Алек уже не переживал за маму. А ещё у них есть трое детей – две девочки, и один мальчик. Им лет где-то по пять – девять, тоже очень хорошие и спокойные дети.
Парень вышел из ванной комнаты, и прокрался в коридор, и быстро натянул ботинки, куртку. Погуляет пару часиков, вернётся, а отец уже будет спать. Если, конечно, дело не пойдёт дальше.
– Алек? Ты куда?– почти строго спросил "глава семейства", икнув.
Алек состроил гримасу, и ответил, криво усмехнувшись:
– С каких это пор тебя это волнует?
– Алек!
– Я пошёл,– ответил тот, и повернул ключи в замке. Дверь открылась, и выпустила морозный воздух.
– Александр!!– прогремел уже абсолютно трезвый крик на весь дом.
Этот крик ещё долго эхом звучал в его ушах.