***
Какого, когда ты узнаешь, что твои родители не совсем твои? Никак. Да хотя бы потому, что у Алека не было права обвинять людей, которые воспитали его, как родного. Это просто край глупости, как ему казалось на тот момент. Изменить он в любом случае, ничего не может, так какой смысл в переживаниях, а демонстрации характера – тем более? Наоборот, становилось тепло от того, что в мире нашлись такие люди, как Анастасия и Олег. Ведь, наверное, это не так просто – воспитать ребенка, прежде взяв его из детского дома. А если бы его не забрали..? Да, Алек определенно благодарен родителям.
Наскоро поев, парень вскочил, отдал тарелку маме (она, мурлыкая себе под нос песню, мыла посуду), поцеловал в щеку, сказал, что будет после заката точно, и убежал обратно в школу.
А ты приемный, Алек. Ты приемный.
Сам не знаю, по какой причине, он начал ворошить это в своей голове. То есть, буквально три минуты назад Алек спокойно реагировал на эту новость, а сейчас, когда вышел из дома, ситуация казалось противной, но в парне резко проснулся мазохист. Это значит, что все это время он думал, что он родной, думал, что в мире все так просто и легко. А так... А отец... Он... Ну, понятно, понятно.
Мир стал каким-то тусклым, грязный снег стал совсем каким-то грязным, не таким пушистым и белоснежным, как зимой. И даже красивые улочки Санкт-Петербурга не поднимали настроения. Стало тоскливо и грустно, грудь начали царапать кошки.
Так, все. Он мужик или не мужик?! Мысли вон! Нужно ещё таблицу Менделеева повторить, завтра контрольная по химии, как никак.
***
Уже в пустом (время, пятый час, как никак) коридоре послышался дивный голос. Естественно, Алек сразу понял кому он принадлежит, и ускорил шаг к актовому залу. Зайдя он увидел, как Вика уже ругается на Деми Ловато, мол, она слишком прекрасно поёт, Виктор Петрович молча и крайне терпеливо это слушает, Ванюня ржёт, а Сенька пихает Ваню, чтобы он прекратил.
– Здоров, парни,– поздоровался Алек ещё раз, ползя к ним, чтобы сесть на почётное место. Кресла вообще все были пустыми, поэтому им можно было разложиться на славу.
– Привет, – ответили они в один голос.
– Смотри быстрее, сейчас самое интересное начнётся!– потрепал его за рукав Ванюня.
Алек перевёл взгляд на сцену, и увидел как Вика стояла около пианино, а за ним сидел Виктор Петрович. Вика пела, пока не в микрофон, но слышно отдалённо было. Вроде, ничего смешного – старается, терпит, в ноты попадает. Что смешного-то?
Но вот нота оказалась высокой, длинной... Вытянуть вытянула, но переход должен быть резким, с нового дыхания, а у Вики его не хватило...
– Да ну его к черту!– почти взвизгнула она, топнув ногой.
– Морозова!– грозно позвал её Александр. Она посмотрела на него. – А ну, не сдаваться! Получиться – шоколадку куплю!
– Дело парень говорит!– похвалил его учитель, улыбаясь. – Вытянешь тебе ещё и грамоту дадут, и тортик и аплодисменты!
– Ы-ы-ы!!– простонала в ответ Виктория, посмотрев на потолок.
– Здравствуйте, Виктор Петрович! – помахал рукой Алек.
– Здравствуй, Алек, – ответил он, продолжая улыбаться, и поправив очки. И уже Вике: – Давай заново, у тебя уже группа поддержки собралась.