Илланд молча отошел от стола. Теперь ему стало интересно: повсеместная ли это практика — отсылать посетителей, или причуда именно этого человека. Следующий объект наблюдений читал газету, почти полностью скрываясь за ней. Вопрос он прервал, выдвинув вперед табличку со словом «Обед». Стало почти смешно. Илланд неторопливо прошелся по огромному залу, временами обращаясь то к одному, то к другому офицеру. Он даже налил себе кофе из стоящей в углу кофеварки и взял коричный рулетик из коробки. Ни одно из существ в этом зале не выразило готовности помочь ему. За время прогулки по залу он так и не смог обнаружить любой другой выход, кроме наружного. Значит, кабинет начальника и другие службы прикрыты чарами. И то хорошо.
Составив общее представление о Красном департаменте, Илланд намеревался открыть жетон и трость и посмотреть перестанет ли он быть невидимкой. В это время откуда-то из угла в зал энергичной походкой вошел пожилой человек. Нет, квартерон или даже окторон с орком. Уже не гигант, но еще и не средний человек. Он гулко хлопнул в здоровенные ладони и зычно откашлялся.
– Эй вы, бездельники. Я только что получил два сообщения. К нам послали дипломированного некроманта. Так что, как увидите кого-то мрачного в черном, галопом ко мне. Утверждают, что лучший выпускник Академии. И второе. К нам едет ревизор. Аристократическая задница из Высших. Говорят, полно жалоб. И я не удивлен! Поговаривают, что некоторые из вас часть трупов просто прикапывает. Узнаю, что это не просто слухи, сам закопаю виновного.
– А я подниму и узнаю, кто вас этому научил.
Илланд снял чары с жетона и достал трость. Шипящий выдох за спиной немного развлек, но и только. Квартерон шагнул ближе и уставился крохотными глазками. Осмотрев Илланда от вычурной пряжки на изящных туфельках до подвитых локонов, скривился и так же зычно спросил:
– Это, типа, модно эльфами прикидываться? Видел, что по улицам шастают, но у себя в департаменте представить не мог. Я капитан Дордж. А ты обещанный свежевылупленный некромант?
– Именно, сэнэр, – Илланд склонился в чопорном поклоне. – Илланд да Роскэ, направлен из Академии в Департамент Смертельных Расследований в качестве штатного некроманта, – еще раз склонившись, на этот раз в полупоклоне, протянул капитану бумаги.
– Ладно-ладно, – сварливо отозвался капитан, – у нас здесь всего лишь общая столица, и политесам никто не обучен. Завтра начать сможешь или тебе еще требуется навестить родню и знакомых?
– Я начну сегодня, сэнэр капитан. Могу ли увидеть мой кабинет и лабораторию?
– Можешь, – капитан уже отмахнулся от него, как от решенной проблемы. – Эй, Вит, покажи ему трупарню. Оформить только не забудь.
Вит, судя по раскосым непроницаемо-черным глазам, был вампиром. А по тому, что плевать хотел на льющийся из огромных окон солнечный свет, еще и мертворожденным. И почему такая диковинка работает в ДСР, а не роскошествует в тщательно охраняемом кланом особняке? Слащаво улыбаясь, Вит потащил Илланда к столику в углу. Там он споро всыпал в преобразователь мерку металлического порошка, ловко перебирая струны коммуникатора, набрал имя и должность Илланда – ответственный некромант ДСР, – и велел дунуть в раструб распознавателя. И уже через минуту с почти торжественным лицом вручил служебный жетон. Затем легко поскакал к черной колонне у стены.
– Смотри, красавчик, – поднес жетон к желтому ромбу на высоте глаз и ткнул пальцем в появившийся диск. – Сейчас пароль один, два, три, четыре. Менять...
– Я знаком с этой системой, – мягко прервал его Илланд. – Но благодарю.
Вампир быстро прокрутил диск и шагнул в светящийся контур. Илланд шагнул следом и оторопело замер. Ужасно! Крохотное узкое помещение вмещало в себя явно пинками вбитый в узкий простенок справа стол и перекошенный от груза бумаг стеллаж напротив. Стеллаж заслонял единственное крохотное окошко, поэтому в этом... коридорчике было темно и мрачно, Илланд даже не увидел дверь напротив той двери, в которую он вошел. Вит толкнул ее и скрылся в другой комнате, и Илланд последовал за ним. Там тоже царил хаос. Замызганный прозекторский стол чудесно гармонировал со стеллажами: проржавевшими, заваленными какими-то контейнерами, банками и непонятным железным мусором. Инструменты грудой валялись в заляпанном побуревшей кровью каменной чаше под торчащим из стены краном. Камеры посмертного хранения оказались допотопными цинковыми корытами с кое-как наведенными чарами охлаждения. И все это безобразие освещалось единственной едва горевшей лампой.