— А зубы тогда зачем?
— Откусить, — и русал с лязгом щелкнул пастью. Оказалось, что с закрытым ртом он достаточно колоритно смотрится. Кривые зубы верхней и нижней челюстей с невероятной точностью входили в оставленные промежутки, составляя впечатляющий ряд клыков. Восхитительная красота жути. Рука сама потянулась потрогать, а русал и не возражал. Даже показался польщенным вниманием. Зубы оказались шероховатыми на ощупь и очень, очень острыми. И хрупкими. Не успел Илланд осторожно покачать самый длинный передний зуб, как он вывалился из гнезда. В голове промелькнули самые ужасные последствия неразумного шага: от банального откусывания руки до разрыва дипломатических отношений с С.О.С. Русал подхватил зуб, повертел его в руках и решительно вернул Илланду.
— Хороший, острый зуб. Мне больше не нужен. А что дашь ты?
Выдирать у себя зуб эльф не собирался даже за полную челюсть аборигена, не то что за какой-то один зуб. Тем более что он успел осмотреть подарок и понять, что зуб относится к так называемым сменным. За такой и клок волос станет роскошным ответом. Но вежливость требовала своего. Пришлось порыться по карманам и вытащить первое, что нашлось. Монетка. Илланд даже вспомнил, почему она в кармане, а не в кошельке. Русал повертел денежку в руках, попробовал на зуб, при этом легко пробив мягкое серебро, и принялся прилаживать ее к чешуйке на виске. И раз первый контакт оказался успешным, Илланд смело продолжил общение.
— Ты говорил о ком-то, кто плавает в большой железной вещи.
— Хочешь их в свой косяк? — со знанием дела спросил русал и заговорщицки пощелкал пастью. — Косяк хорошо.
— Мне бы пока хотя бы поговорить, — дипломатично вывернулся Илланд. Хотелось взглянуть на часы, но извлекать хронометр при русалке почему-то не хотелось. Мешало смутное сомнение, продолжит ли он владеть часами после этого. Но в этом мире сгущались сумерки, и Илланд решился. — Мне надо уйти. Другие дела. Завтра встретимся?
Русал повернулся лицом к линии горизонта и раздвинул пальцы, поймав уходящее солнце на край перепонки.
— Солнце будет так или так?
Разницы Илланд не увидел. А если бы и заметил, то понятия не имел, какому часу соответствует то или иное положение солнца в этом мире. Но русал был прав, надо было договориться об условном сигнале. На вопрос, как его позвать, русал ушел под воду, а вынырнув, положил на помост круглый камень.
— Брось его, я услышу.
На разумный вопрос Илланда, как русал отличит бульканье одного камня от другого, тот лишь недоуменно пощелкал пастью. Почему он не сможет понять, какой камень упал в воду? Ведь двух одинаковых камней нет. Илланд почувствовал дрожь предвкушения. Только бы достать тело! В любой стадии разложения… для начала. Интересно, какой орган отвечает за подобное чувство? Ушей не видно… хотя он же не глухой. Жабры сбоку, но зачем тогда прорези носа? Двоякодышащие? Илланда уже трясло от непреодолимого желания вытащить русала и вскрыть, не сходя с места. Скрежеща зубами от едва сдерживаемых непроизвольных подергиваний рук, Илланд попрощался и вытолкал себя в коридор.
Все двери в другие миры закрывались автоматически, достаточно было захлопнуть. Илланд навалился на люк, но был остановлен джинном. Фер Койфер траурно опустил плечи и попросил оставить его здесь. Он собирался скорбеть по утраченному товару.
— Буду сидеть и смотреть на уничтожившее меня море. Если повезет, то мое сердце не выдержит и избавится от всех печалей.
Было так грустно, что проняло даже Вита. Он порылся в пакете и неуверенно вытащил ракушку, явно собираясь отдать ее джинну, но Илланд вовремя заметил порыв. Он отнял ракушку и сунул Мусаку жемчужину.
— Их целая горсть, а раковина одна-единственная, — прошипел он возмущенным тоном. — А вдруг она уникальна?
— Я больше не позволю ощипывать себя, — лязгнул металлом в голосе Габи и зачем-то встряхнул пакет с медузой. Та немелодично запищала.
Илланд почти забыл о документации по Океанариуму и чрезмерно удивился, споткнувшись об один из ящиков. И нести эту кучу бумаг никто не собирался. Габи нянчил медузу, Вит показательно прижимал к груди пакет с жемчугом, а Трикл делал вид, что не понимает намеков. Пришлось тащить эту тяжесть самому, и на выходе Илланд уже знал, что придется потратить немного денег на грузовой монопед. Или мотовство, или сорванная спина. Но мстительно не взял с собой никого. Пусть идут пешком.
Кто бы ни украл икру, денег за товар Мусаке не видать. Что в воду упало, то пропало. Русалки жили по собственным законам, и оспаривать их, пусть даже опираясь на цивилизованное право, нет смысла. Или не поймут, или не воспримут. Икры нет — виновный назначен — вира взята. Точка. Единственное, что он может сделать, отрабатывая контракт, разобраться в деле и написать инструкцию для следующих сделок. Решительно открыв коробку побольше, Илланд в ужасе воззрился на мешанину записок, фотографий и колбочек с пробами. К счастью во второй коробке были только папки с четкими названиями.