От вокзала к школе ребята шли в гору.
— Тот толстый министр непременно эсер или меньшевик. Как ты думаешь? — спросил Пронька.
— Свободная вещь! — тоном взрослого согласился Кузя.
— Ну вот… Таким и помогает соучраб! И я по твоей милости туда попал!
— Перестань ты крутить эту шарманку! — рассердился Кузя.
На базаре их окликнул ученик в валенках с калошами. Он выскочил из китайской харчевни, осторожно держа перед собой что-то завернутое в исписанные тетрадные листки.
— Что тебе, Мандолина? — Кузя на всякий случай огляделся. Кто его знает. Может, этот музыкант устроил засаду и придется второй раз подставлять свои бока соучрабовцам.
Но Мандолина развернул листки и протянул каждому по китайской пампушке величиной с добрый кулак. У ребят загорелись глаза. Эх, и вкусная же штука эти китайские пельмени, или пампушки, как зовут их русские! В раскатанное тесто завертывается молотое мясо с луком и перцем, и все это лакомство варится на пару — пальчики оближешь! Но многие ли школьники имеют гроши, чтобы бегать за пампушками в харчевку?
— Мама дала мне денег на обед, а я вот вас угощаю. Ешьте!
Все трое свернули за угол харчевни. Кузя посмотрел на свою пампушку. На ней ясно обозначались перешедшие с тетрадного листка цифры и знак умножения. Кузя впился зубами в бок пампушки, на щеки брызнул горячий сок. С наслаждением жуя, он спросил:
— С чего это ты добрый такой?
Мандолина вкрадчиво сказал:
— Я вас еще могу угостить, только вы на меня в госполитохрану не доносите. Я вам все про соучраб рассказывать буду…
Обжигаясь, зареченцы торопливо расправлялись с пампушками. И вдруг Пронька перестал жевать.
— А что там у вас происходит?
Мандолина зашептал:
— Вы меня не выдавайте… Вчера было маленькое собрание соучрабовцев на дому у Кикадзе…
— Какое такое маленькое? — спросил Кузя, перекладывая горячие остатки пампушки из одной ладони в другую.
— Ну… были только верные соучрабовцы.
— А ты верный? — перебил Мандолину Пронька.
— Конечно!.. Папа мой старый член партии социалистов-революционеров!.. Там говорили, что придется собирать оружие для великой цели — освобождения России от большевистского ига…
— Как это собирать? — не понял Кузя. — Оружие ведь не грибы и не ягоды!
Мандолина пожал плечами.
— Ну как… Разными путями… Говорили, что можно раздобыть винтовки у комсомольцев.
Кузя облизал пальцы правой руки, сжал их в кулак.
— Как это раздобыть? Говори!
Мандолина попятился.
— Ну как… Можно отнять. Гога Кикадзе сказал, что это плевое дело. Комсомольцы совсем мальчишки. Дескать, на них только дунуть посильнее и они побросают свои винтовки.
Пронька отправил в рот последний кусочек пампушки и тихо сказал:
— Ты, Мандолина, не бойся, мы на тебя не донесем. Но ты всегда теперь будешь рассказывать нам с Кузей про соучраб. А про наш уговор никто не должен знать. Даже твой папа. Ни гу-гу! Молчок! Понял?
— Вот что! — Кузя потер переносицу, он уже принял решение. — Вы отправляйтесь в школу. Скажите там, что я сегодня учиться не могу, у меня эта… свинка!
Он повернулся и побежал…
Костя Кравченко ходил по комнате и что-то зубрил. Увидев на пороге Кузю, он обрадовался.
— Проверь-ка меня… Целый час учу!
— Знаешь, Костя, что случилось…
— Потом, Рыжик, потом!
Костя подал Кузе удостоверение бойца ЧОН.
— Вот на обороте напечатано. Ты следи, а я буду говорить на память…
Отчеканивая каждое слово, Костя громко говорил:
«Товарищ коммунар! Знай: свое место в строю, свое оружие и правила его сохранности, своего прямого начальника и его адрес, свои обязанности по мобилизации, сбору и караульной службе…»
— Молодец! Все точно! — похвалил Кузя.
— Следи дальше… «Товарищ коммунар! Умей: владеть своим оружием — винтовкой, пулеметом, гранатой, револьвером; надежно быть связанным с товарищами по звену; в нужную минуту содействовать успеху всякого сбора коммунаров; не болтать о военных мерах в ЧОН…»
Возвращая Косте удостоверение, Кузя с завистью подумал: «Когда же мы с Пронькой будем коммунарами?» В эту минуту он даже забыл, зачем прибежал в дом Кравченко. Напомнил сам Костя:
— Что там у тебя случилось?
— Не у меня, а в соучрабе!
Кузя быстро рассказал о пампушках и разговоре с Мандолиной.
— Что же ты, рыжий, молчал! — закричал Костя, кидаясь за пальто и шапкой.