— Герасим, ты живой? Открывай!
Голос Капустина. Председатель отодвинул деревянный засов. С партизаном вошел Андрей Котельников. Андрей зашуршал спичками, зажег на столе жестяную лампу. Стекла не было, его осколки рассыпались по клеенке. Фитиль задымился, язычок огонька задергался. Открыли подполье, помогли выбраться продрогшей до костей женщине, она с плачем упала на постель.
Все вытащили кисеты. Председатель не мог свернуть цигарки. Пальцы левой руки были мокрые, липкие. Скинул полушубок. Весь рукав рубашки в крови. Перетянули плечо полотенцем.
— Царапнуло немного! — поморщился от боли председатель.
— Лишь бы кость уцелела, — сказал Капустин. — А по тому, который у окна лежит, поминки справим. Ловко ты его шлепнул, Герасим!
— Я в это окно не стрелял! — признался председатель.
— А кто же его успокоил?
— Домовой! — засмеялся Андрей.
Герасим принялся затыкать разбитые окна подушками и тряпками.
Капустин и Андрей Котельников пошли к учительнице. Во дворе осмотрели убитого. Пуля попала ему в затылок. Повернули на спину. Обросшее рыжеватой щетиной лицо. Одет в старую бурятскую шубу, давно вылинявшая синяя далемба висит клочьями. На голове облезлая шапка, на ногах меховые, еще добротные унты. В руке зажат карабин. Капустин взял его.
— А бандюга не здешний! Собаке — собачья смерть.
Партизан сплюнул…
Учительницу застали одетой, она собиралась к председателю ревкома. Капустин сказал, что там теперь все в порядке, если не считать раненого плеча, разбитых окон и напуганной до смерти женщины. Андрей осторожно спросил Анну Васильевну:
— Вы тут, наверное, тоже перетрусили? Изба Герасима через огород стоит, рядом.
Учительница улыбнулась, передернула затвор винтовки, на пол упала пустая гильза.
А было так… Услышав первый выстрел, Анна Васильевна надела валенки, курмушку и с винтовкой вышла в сени. В маленькое незастекленное окошечко увидела двух неизвестных, ломившихся в избушку Герасима. Просунула винтовку в оконце, прицелилась, и один упал, а другой убежал по огородам…
Капустин от удивления развел руками.
— Значит, это ты, Аннушка, уложила бандита?!
Анна натягивала на руки варежки.
— Не знаю, может, и вы, когда бежали по улице и бахали в белый свет как в копеечку!
— Молодчага! — Капустин на радостях обнял и расцеловал смущенную Анну.
Договорились, как быть дальше… Все комсомольцы собираются во двор председателя и прячутся там. Бандиты, делая налет, наверное, рассчитывали захватить полученное председателем оружие. Эту попытку они могут повторить. Андрею дали особое задание: в тайне от отца оседлать коня и скакать на разъезд, по фонопору сообщить станции, что случилось в Осиновке…
Костя и Васюрка спустились с Крестовой горы к станции. Знова велел узнать, не поступили ли вагоны с дровами, завтра намечался воскресник. Около спаленного партизанами японского склада остановились. Предутренний туман застилал дорогу. Впереди слышались чьи-то шаги. А вот и проступила смутная фигура. Человек тихонько напевал:
Чоновцы вскинули винтовки.
— Стой! Кто идет! — крикнул Васюрка.
— Я приезжий! Кооператор!
— Никаких чтоб кооператоров! — Это уж Васюрка явно подражал Мокину.
— У меня документы! — голос был твердый, уверенный.
Костя медленно приказал:
— Повернитесь спиной, идите обратно! На станции проверим!