В первое же воскресенье Костя, Индеец, Кузя и Пронька отправились ловить рыбу. Васюрка еще болел…
Остановились на берегу залива, где недавно мастерили кораблики. На песчаных отмелях и в кустах белели, как большие куски сахара, льдины, тая на ветру и солнце. Вода заметно сбыла, но к реке подойти было нельзя: ноги глубоко увязали в грязи. Пришлось накидать побольше камней, чтобы удобнее было стоять с удочками.
Развели костер, уселись вокруг него.
— Эх, закурить бы! — мечтательно произнес Кузя и потер переносицу. — У тебя, Индеец, не осталось японских сигарет? Ты ведь тогда много цапнул!
На Леньку тянул дым от костра. Он кашлял, тер глаза и злился.
— К Эдисону иди. Там закуришь.
— Хорошо теперь изобретателю! — сказал Пронька. — Что он, по-вашему, сейчас делает?
— Карабин чистит! — подсказал Индеец.
Костя подбросил в огонь сухих веток, прижался спиной к Индейцу.
— Не будет же он целый день карабин чистить. Сейчас, небось, где-нибудь в разведке. Вышел из тайги, фуражку набок сдвинул — ему папа недавно свою кондукторскую отправил… Шурка говорил, что Лидия Ивановна рассказывает партизанам о литературе. О Пушкине, Толстом, Лермонтове… Кузя, у тебя клюет!
Кузя побежал к удочке. На крючке трепыхался большой чебак. Кузя выдавил внутренности, счистил ногтем серебристую чешую и бросил чебака на угли.
— Ребята, — прошептал Ленька, — кто-то идет к нам! Кажется, казаки!
Кузя вскочил, как ужаленный.
— Они про кораблики, наверное, узнали. Крышка нам! Тикать надо!
— Не хнычь ты! — прикрикнул Пронька.
— Я буду вести переговоры! — Костя поправил на голове кепку и посмотрел на подходивших. Это были, действительно, казаки: желтые лампасы на синих широких штанах виднелись издалека.
Казаки подошли к костру. Они были в одних гимнастерках, но на головах торчали черные папахи — фуражек еще не выдали.
— Здорово, мужики! — весело крикнул чубатый казак, тот самый, который бросил камень в двухмачтовый кораблик.
— Здорово, паря-казак! — нарочно грубовато ответил за всех Костя.
— Поймали? — поинтересовался второй казак, присаживаясь к костру.
— Поймали! Два белых, а третий, как снег! — Костя кивнул на угли. — Вот жарим рыбу-кит!
Чубатый оглядывал берег, не садился.
— А тут, шпингалеты, крупная рыба водится?
— Сколько хошь! — вступил в разговор Индеец. — Обойди залив, там дальше, в ямах, щуки живут, во какие!
Ленька, показывая, раскинул руки.
— Таких нам и надо! — Чубатый обратился к товарищу. — Пойдем, места разведаем!
Казак, сидевший у костра, достал кисет.
— Я покурю тут. Крикни, ежели что!
Чубатый, насвистывая, пошел вдоль берега, свернул в кусты и скрылся в них. Парнишки окружили оставшегося казака. Тонколицый и бледный, он показался ребятам больным. Только усы, закрученные лихо, придавали ему боевой вид.
— Нога вот болит, — пожаловался казак. — На германском фронте продырявило. Устаю быстро.
— Дяденька! — придвинулся к нему Индеец. — У вас пика была на войне?
— Пика-то?.. Подай мне головешку!
Ленька подал, казак прикурил, пыхнул дымом в Индейца.
— Зачем тебе моя пика?
— Я хочу спросить, дяденька, вы на нее немцев или австрийцев поддевали? Сколько за один раз?
Казак еще раз выпустил дым в Ленькино лицо.
— Это, паря, на картинках так воюют!
Далеко из-за кустов послышался крик:
— Эй! Тут и верно места подходящие. Тащи припасы!
Казак снял с себя сумку, оглядел ребятишек, подмигнул Проньке.
— Отнеси-ка сумку с гранатами. Рыбу глушить будем. Тебе первую щуку! Вот такую!
И казак широко развел свои длинные руки. Ребята засмеялись. Пронька надел на себя сумку и проговорил уже из кустов:
— Я сейчас, мигом!
Кузя палочкой выгреб из углей похожего на головешку чебака, разделил на четыре части, подал Косте, Индейцу и казаку. Себе оставил голову. Казак положил рыбу в рот, пожевал и выплюнул.
— Ну и рыба, одни кости. Сейчас вот мы гранатой выудим настоящую!
Индеец все приставал к казаку с вопросами:
— А вы видели, как немцы газы ядовитые пускали?
— И газы видел и еропланы. Всякую страсть против человека выдумали. Был у нас в полку…
— Эй! — снова раздался зычный голос.
Все оглянулись. На крутом берегу за кустами стоял чубатый.
— Чего расселся? — кричал он. — Гранаты давай!
Казак сложил руки рупором.
— Я их с мальчонкой тебе отправил! — И обратился к ребятам: — Где же он?
Костя посмотрел на реку, ответил: