— Соучрабовцы развели тут мелкобуржуазную стихию, — говорил Федя, кивая на фойе. — Надо сорвать эти танцульки. Ты еще не комсомолец?
— Нет! А можно? В нашей школе нет комсомольцев…
— Можно, браток! Твой отец известный… Так вот! Пусть Индеец скажет тому с мандолиной, что дома несчастье… Понял?
— Ага!
— Действуй! Я еще кого-нибудь найду вам в помощь!
— Постой! — Костя задержал Федю за рукав. — Наши двое сегодня записались в соучраб, что с ними делать?
— Расстрелять на три года огурцами! — Федя засмеялся и сейчас же перешел на серьезный тон: — Они промашку дали по своей сугубой несознательности. А делать с ними ничего не надо. Скажи им, чтобы не ходили в соучрабовскую лавочку. К пролетариату пусть примыкают… Я побежал!
Костя вернулся в фойе и сказал Вере о просьбе Феди-большевичка, она понимающе кивнула и скрылась в толпе. Васюрка продолжал распекать Проньку. Косте стало жалко паренька.
— Ничего, Проха, — сказал он, — это у тебя от сугубой несознательности. В соучрабовскую лавочку больше не заглядывай. Ты лучше вот что сейчас сделай…
Костя рассказал, как следует сыграть шутку с каким-нибудь музыкантом. Пронька сразу повеселел, шмыгнул носом и молча удалился. Костя поручил Васюрке найти Леньку Индейца, а сам остался у входа в фойе…
Передние скамьи зрительного зала заняла большая группа учащихся. Перед ними суетился низенький и толстый, совершенно лысый мужчина. Это был церковный регент. Васюрка не знал, что соучраб создал в школе хоровой кружок и пригласил регента. Вместо платы за руководство кружком, соучраб обещал ему побольше привлечь учащихся в церковный хор. Ленька сидел среди хористов, внимательно слушал регента. Васюрка толкнул Леньку в спину и указал взглядом на дверь. Ленька нехотя поднялся, думая, что его собираются вывести из нардома, как малолетнего. Подошли к Косте.
— Получено задание от комсомола. Выполнишь?
Ленька решил, что над ним смеются.
— Костя, не будь графом Трепачевским!.. Мне нет полных пятнадцати!
— А ты постарайся!
Узнав, в чем состоит задание, Ленька заулыбался. Как раз в фойе умолкла музыка. Ленька начал пробираться к оркестру. Знакомый ему музыкант-одноклассник стоял у окна и настраивал инструмент.
— Я тебя целый час ищу! — закричал Ленька, изображая на своем лице ужас. — А ты тут тренькаешь на своей балалайке.
— У меня мандолина!
— Все равно трынди брынди! Твой отец ногу сломал! Беги скорей, поворачивайся!..
Музыкант кинулся к выходу, размахивая мандолиной. В зрительном зале слаженно запели:
Молодежь повалила в зал. Ленька тоже хотел пойти послушать, но увидел в фойе незнакомого ученика с гитарой, подбежал к нему и о чем-то заговорил, сильно жестикулируя руками. Гитарист заторопился в коридор. Это была Ленькина жертва сверх задания. А хор продолжал песню…
В другом конце зала собралась деповская ячейка комсомола. Федя-большевичок приглашал всех, кого считал надежным. Спешно создавался комсомольский хор. Костя, Вера и Васюрка тоже попали в число хористов. Митя Мокин решил подставить ножку церковному регенту.
Вечерний звон еще разливался по нардому:
Федя-большевичок тряхнул кудрями и сильным голосом затянул:
Тут Федя ткнул пальцем в сторону Мокина. Митя громко пропел:
По взмаху Фединых рук все подхватили задорный припев:
Эту песню с французским названием «Карманьола» недавно привез из Советской России станционный телеграфист Уваров, и она быстро пошла гулять по поселку.
Федя снова запел:
Отвечая ему, Митя Мокин широко раскрыл рот и тряс подбородком…