Была мокрая и чувствовала себя шлюшкой. Совсем мокро было между ног. Надо было бы пойти то ли в банк, то ли в булочную. Но в булочную, как известно, ходят лишь оптимисты, запасшиеся кремом.
Сосала, понимая, что это и было детской мечтой. Такой здоровенный хуй моего папки во рту, и вот он сейчас выстрелит, заполнит до предела мой рот малофьей. И это произошло. Я воображала, что он на самом деле дерет меня в зад толстым хуем, а попка моя готова разорваться от боли и наслаждения.
Приоткрыв рот, взяла его в себя, ощущая, как головка заполняет пространство, скользит по языку, оставляя солоноватый привкус. Язык медленно обвел ее, изучая каждый изгиб, каждую складку, и отец выдохнул, запустив пальцы в мои волосы. Его рука легла на затылок, мягко, но уверенно задавая ритм. Я подчинилась, двигая головой, позволяя члену проникать глубже. Он был таким большим, что заполнял рот, касаясь неба, и я старалась дышать через нос, сосредоточившись на его реакции. Мои губы плотно обхватывали ствол, язык скользил по венам, то ускоряя, то замедляя движения, пока я не почувствовала, как его бедра напряглись.
— Моя девочка, какая ты умница, — простонал он, и эти слова, пропитанные похвалой и желанием, заставили мою попку сжаться. Соки потекли сильнее, стекая по внутренним сторонам бедер, оставляя влажные дорожки на коже. Я чувствовала, как простыня подо мной становится мокрой, но это только разжигало меня. Рука, свободная от его члена, невольно скользнула вниз, к собственной плоти, где пальцы нашли клитор, набухший и чувствительный. Я ласкала сама себя в такт движениям рта, и это было безумно — доставлять удовольствие ему и себе одновременно.
Отец стонал громче, его пальцы в волосах сжимались сильнее, задавая более быстрый ритм. Я ускорилась, посасывая головку, обводя ее языком, то втягивая глубже, то отпуская, чтобы подразнить. Его член пульсировал во рту, становясь еще тверже, и я чувствовала, как он приближается к краю. Мое тело отвечало не менее бурно: каждый стон отца, каждое его движение отдавались во мне волнами жара. Киска текла неудержимо, соки капали на простыню, а пальцы, ласкающие клитор, доводили меня до грани. Я застонала, не выпуская его изо рта, и вибрация моего голоса, кажется, стала последней каплей для него. Его рука крепче сжала затылок, и я поняла, что он сейчас кончит, но вместо страха это только усилило мое собственное возбуждение, которое нарастало с новой силой.
— Давай по-настоящему, Алиса, — прошептал отец, его голос дрожал от сдерживаемого желания, глубокий и хриплый, словно он срывал последние оковы. Он уложил меня на спину, на мягкую простыню. Его руки, сильные и горячие, скользнули по моим бедрам, подхватили под колени, мягко, но властно прижимая их к груди. Я лежала перед ним, открытая, уязвимая, чувствуя, как сердце колотится, а кожа покрывается мурашками от предвкушения. Его член, твердый, горячий, с набухшей головкой, коснулся моих половых губ, влажных и готовых. Он замер на мгновение, глядя мне в глаза, и я увидела в них смесь нежности и дикого голода. Затем, одним резким, уверенным движением, он вошел.
Боль пронзила тело, словно раскаленный прут, и я вскрикнула, не сдержав слез, брызнувших из глаз. Моя девственная плоть, впервые принявшая мужчину, сжалась вокруг члена, и ощущение было ошеломляющим — смесь острой боли и странного, нового удовольствия. Он замер, позволяя мне привыкнуть, его дыхание было тяжелым, горячим. А целочка порвалась. Я ожидала иного.
— Тише, малышка, сейчас пройдет, — шептал он, наклоняясь ближе, его губы касались моего уха, а голос успокаивал. Его руки нежно гладили мои бедра, успокаивая дрожь в теле.
Он тут же вынул. И вошел снова — именно туда, о чем я думала не один год.
В анус.
Попочка — идеальное отверстие для любителей инцестуозных приключений, не правда ли?
Боль постепенно отступала, сменяясь жарким, пульсирующим наслаждением. Его член, толстый, с проступающими венами, заполнял меня полностью, растягивая влажную, горячую плоть. Он начал двигаться — сначала медленно, почти мучительно, каждый толчок осторожный, позволяя мне почувствовать каждый сантиметр его длины. Мои половые губы, розовые, набухшие, блестели от соков, которые текли обильно, стекая по бедрам. Я обхватила отца ногами, инстинктивно поддавшись навстречу, как сучка, и мысль — трахнул дочь, папа трахнул, папа ебет доченьку — билась в голове, как запретный ритм, усиливая возбуждение. Его движения ускорились, стали глубже, сильнее, каждый толчок отзывался в теле волной жара. Я стонала, выгибаясь, пальцы вцепились в простыню, а он, прижимая меня к себе, излился внутрь, горячая струя заполнила меня, и я кончила, крича, содрогаясь от оргазма, который разорвал тело, словно молния. Он спустил внутрь, и это было прекрасно. Я поебалась с папой.