— Я же тебе предлагал ездить вместе с нами! Зря ты отказываешься!
— Ты что, с ума сошёл! — удивляется мама. — Я брошу дом и потащусь с вами на рыбалку! Это же надо!..
— Делай как знаешь. Восемь месяцев в году можно ловить рыбу. В каждом месяце по четыре выходных дня. Тридцать два дня активного отдыха. Спорта. А ты — дом!
— Да, но если бы я вас не обстирывала по воскресеньям, то вы бы протухли. Ты это учитываешь?
— Для этого есть прачечная! Отнеси — и тебе выстирают. Наконец, я купил тебе стиральную машину…
— Ты бы хоть один раз сам постирал, тогда бы не говорил так больше! — возмутилась мама. — Завтра ты никуда не пойдёшь, поможешь мне убираться. Разве я в состоянии одна выбить ковры? А большая стирка, которую я затеяла ещё вчера, это что, по-твоему, пустяк? А готовка это тоже, по-твоему, пустяк? А на рынок ходить? Ты бы хоть хлеба догадался купить, возвращаясь домой. И это, скажешь, не мужское дело… По-твоему, если ты даёшь деньги, то на этом твои обязанности и кончаются, да?
— Велика важность. Стирка! — самоуверенно сказал папа. — Если иметь навык, за час-другой запросто можно управиться. Вот сейчас примусь за твою стирку и к вечеру я свободен!
— «Свободен»! — презрительно повторила мама. — Тебе бы только играть в кости или в бридж. На другое ты не способен.
Мама хлопнула дверью и ушла в кухню. Я открыла глаза и встретилась взглядом с папой. Он улыбнулся и подмигнул мне, подмигнул так, как только он один умеет — весело и лукаво. Затем прошептал:
— Ани, дружочек мой, пожалуй, не бывать нам завтра на рыбалке!
Я села на диване и тоже заговорила шёпотом:
— Папа! Давай сегодня выбьем ковры, а? Я буду тебе помогать!
Папа поморщился, как будто съел что-то кислое.
— Но к четырём часам придут Рангел с Кузманом. Что мы станем с ними делать?
— Пускай привязывают крючки.
Папа немного подумал.
— Ложись-ка поспи ещё, потом будет видно.
Я снова юркнула под простыню и закрыла глаза.
Меня разбудили голоса в прихожей.
В гостиную вошёл дядя Рангел, и его мощный голос сразу заглушил все другие шумы:
Слышен звон! Слышен звон! Озарился небосклон, Эй, лентяйка, хватит спать…Следом за дядей Рангелом вошёл дядя Кузман. Он, как обычно, был чистенький и подтянутый. Белая офицерская куртка словно только что из-под утюга, погоны сверкают — смотреть больно. Дядя Кузман моряк, но служит в Софии, в каком-то министерстве; когда садятся играть в бридж, он вечно третий, вечно куда-то торопится и вечно боится опоздать.
Я оделась, мама меня причесала, и я вернулась в гостиную. Прежде, когда к нам приходили гости, папа всегда отправлял меня играть в другую комнату. Но с тех пор как мы вместе ездим на рыбалку, я стала равноправным участником рыбацких сборищ. Моё присутствие было даже необходимо — после того как я поймала большущего карася, дядя Рангел считал, что я везучая и что у меня лёгкая рука.
Само собою понятно, разговор уже вертелся вокруг завтрашнего похода.
— Афанасий опять едет с нами. Ему скучно одному! — заявил дядя Рангел. — Я предлагаю поехать завтра на Алдомировское. Только там есть топкие места, так что понадобятся сапоги. Резиновые сапоги.
— Рано нам туда ехать! — сказал папа. — Сперва надо кое-какой инвентарь завести. Роси! Росица!
В дверях показалась мама.
— Что случилось?
— Дай-ка нам по рюмочке сливовой! Да помидорчик!
— Сам с этим справишься! Видишь, я занята! — отчеканила мама. — И потом, я должна сказать Рангелу, что ты завтра никуда не поедешь.
— Вот те на́, почему? — спросил дядя Рангел.
— Потому, что он будет выбивать ковры и дорожки. А потом поможет мне отжать бельё. А то у меня уже дух вон. Так что придётся вам отказаться от ваших планов.
— Подожди, Роси! — начал было папа, но мама его прервала:
— Нечего мне ждать! Стирку я закончила, бельё киснет в мыльной воде. Осталось только выполоскать и отжать. Такие вот дела. Кому надо, пускай себе едет на рыбалку. А тебя, муженёк, завтра ждёт воскресник.
— Трам-трам-трам… — нахмурился папа. — Ты, пожалуйста, не зли меня, а то худо будет!
— Борислав, не горячись! Росица права!
— Что значит права? — вышел из себя папа. — В чём она права? Чем она занимается всю неделю? Я, видишь ли, должен ей в воскресенье стирать да ковры выбивать.
— Ну, сколько у тебя отнимет времени эта стирка?
— У меня такое чувство, будто я всю жизнь занимаюсь стиркой, — язвительно заметил папа. — Работы на полчаса, но ведь это же утром делается.
— Почему утром? — вмешался дядя Кузман. — Отожми его сейчас и развесь на чердаке. У вас есть сушилка?