— Мы просто читаем мысли друг друга, — резюмировал редактор. — Я решил поручить именно тебе вести эту страницу. Согласен?
— Конечно, — Чапичев начал рассказывать, какой он видит литературную страницу, как ее оформлять, какие использовать шрифты.
Чапичев сиял от счастья. Теперь-то он развернется вовсю.
Первая литературная страница была праздником и для сотрудников редакции. Чапичева поздравляли с успехом.
Прошло немного времени, и все заметили, что газету стали читать даже те, кто раньше брал ее в руки время от времени. Однажды, приехав в полк, Яков попал на выступление участников художественной самодеятельности: они всю свою программу построили на стихах и юморесках, взятых из литературных полос газеты.
Как-то Чапичев опубликовал в своей дивизионке частушки и вдруг услышал их со сцены. Они обрели вторую долгую жизнь. Солдат под балалайку пел:
После балалаечника на сцену вышел высокий, плотный сержант с гармоникой. Растянул мехи и запел:
Солдаты притихли, внимательно вслушиваясь в слова песни.
— Сколько силы в песне, — сказал Чапичев. — Она сопровождает человека всю жизнь. Родился — над ним звучит колыбельная. Подрастает и сам начинает подпевать старшим. Растет и учит новые песни. Человек поет в труде, в радости, в любви и разлуке. В песне звучит душа народа, его славная история, его победы. Об этом надо написать стихотворение.
— Ну и напиши, — поддержал Деревянкин.
— И напишу. И свяжу это с сегодняшним концертом.
— Особенно нужна песня на войне, — сказал Деревянкин. — Она разгоняет усталость, придает бодрость и новые силы…
Солдат, сменивший на сцене гармониста, запел о степи, о зимнем пути и об умирающем ямщике.
Каждый, кто находился здесь, повидал немало смертей, и может потому этот бесхитростный рассказ ямщика брал солдат за душу. Люди слушали песню, и перед их мысленным взором возникали родные деревушки, темные леса, тихие речки. Они будто видели, как вставали над полями туманы. Дрожали на молодых колосьях капли росы. Мелькали затканные серебряным инеем деревья, избы, по самые окна нырнувшие в белые сугробы.
— Ну и молодцы же у нас ребята, — одобрительно проговорил сидевший рядом с журналистами командир роты. — Уж если бить фашистов начнут, не остановишь, песни петь, плясать — тоже мастера.
И снова друзьям-журналистам подумалось: песня — настоящий друг и помощник в жизни, в труде и борьбе. Поэтому так страстно и горячо любят ее советские воины, даже в самой тяжелой боевой обстановке не расстаются с ней.
Снова риск
В очередную командировку Чапичев отправился вместе с Деревянкиным. Редактор на прощание сказал:
— Одного тебя отпускать боюсь. Чего доброго, еще останешься в полку, и тогда некому будет готовить литературные страницы. А мы без них теперь не можем.
Поздно вечером журналисты добрались до батальона, который занимал оборону на самом боевом участке дивизии. Только что была отбита очередная атака гитлеровцев, и солдаты, подгоняемые жгучим морозом, разошлись по блиндажам и укрытиям. В одну из ротных землянок незаметно вошли и корреспонденты. В ней было темно и душно. Солдаты шумно спорили, что-то доказывали друг другу, делились впечатлениями минувшего боя.
Корреспонденты незаметно вытащили блокноты и стали записывать эти бесхитростные рассказы, считая, что им повезло.
— Начало нашей командировки удачное, — сказал Чапичев. — Значит, и дальше все будет хорошо, чует мое сердце.
К утру Деревянкин и Чапичев добрались до штаба полка. Познакомившись с обстановкой, они тут же, не сговариваясь, заявили, что им необходимо принять непосредственное участие в вылазке за «языком». Иначе, мол, не напишем со знанием дела, так, чтобы взволновало других. Командир посмотрел на часы и сообщил, что до выхода на задание осталось полчаса: «Вы вряд ли успеете подготовиться к такому важному и ответственному заданию».
— Да мы давно уже готовы, — сказал Чапичев.
— Готовы, говорите, — усмехнулся командир и махнул рукой. — Ладно, берите мою машину: на ней вы быстро доберетесь до разведчиков.
…Отряд разделился на две боевые группы.
Минометчики заранее подготовили путь разведчикам: все поле исковыряли минами, что называется, распахали снежную целину. И теперь разведчики, одетые в маскхалаты, легко прятались в воронках от снарядов.