А что сейчас?
Что делать? Куда идти? Как и где устроиться?
Рагон не бросит, но нужна ли я ему сама, или же он хочет наследников? А впрочем, какой мужчина их не хочет? Так было еще в древние времена. Женщина искала в мужчине защитника и добытчика, мужчина в женщине — продолжение рода и уют в доме. Так стоит ли забивать себе голову не нужными мыслями?
Мысли в голове перемешались и текли как-то совсем уж лениво. Хотелось чуть больше определенности и объятий своего Айда. Да, он определенно меня привлекал и даже наличие шрамов меня не пугало, я их просто воспринимала как неотъемлемую часть мужчины, который мне симпатичен.
Сонливость и одиночество навалились одновременно и медленно, давили. Надо было встать, вытереться и дойти до кровати, но глаза уже слипались, а тело стало невесомым.
Сначала поняла, что вода больше не льется, но все же, не сочла это настолько весомым поводом, чтобы открыть глаза. Потом я взлетела и на моих губах растянулась улыбка. Он все же пришел.
— Конечно я пришел. Куда ж я от тебя денусь, горе ты мое бедовое!
Заворчали голосом кота и завернули меня во что-то пушистое и сухое.
— Стоило только отвернуться, а ты опять одна, еще и спать легла в душевой кабине! Русалка недоделанная.
Сгребли меня в объятия и снова понесли. Сильные руки прижимали к широкой и почему-то прохладной груди, да и руки тоже не были особенно теплыми. А над головой ворчал и ворчал мой кот… нет, теперь наверное уже полноценный хранитель. Он же говорил о том, что собирается принять свой истинный облик. Хотелось посмотреть, но глаза не желали открываться. Жаль.
— Насмотришься еще. Напрыгалась после перерождения, вот и получила откат. Лежать надо было, только разве ж вы меня слушаете? Вот возьмусь я…
За что он там возьмется, я уже не слышала.
Рагон
Едва Люба скрылась с горизонта, я от души и очень неожиданно, получил по морде от старшего брата.
— Все, понял, — поднял перед собой раскрытые ладони, не собираясь нападать в ответ. — Тащить тебя в открытый космос было опрометчивым решением.
— Ни черта ты не понял! А еще раз засомневаешься во мне, так легко не отделаешься!
В чем-то он был прав, я его понимал, но…
— А о чем я должен был думать, когда тебе внезапно запрещают полеты, отправляют меня, ты даришь мне наручи, а на полпути к мятежной планете, меня поджидают пять боевых кораблей без опознавательных знаков?! Но даже тогда я не винил никого из близких. Меня измотали боем, высосали всю энергию из моего корабля, а затем скинули на дрейфующую планету. Корабль на нуле, я пустой, энергию взять неоткуда и тут появляются секроны! О даа! Эти гребаные насекомые там чувствуют себя просто отлично. Пока я медленно подыхал, решили сделать из меня хорошо прожаренный обед, но не на того нарвались. А после, я выживал там три долгих месяца. Цедил свою энергию по капле в энергомет и батареи, посылал сигнал по закрытому, семейному каналу. И знаешь? Он дошел! Даже корабль прилетел, вот только не спасать. Так скажи мне, на кого я должен был думать? А думал я на весь свой ближний круг и даже на внезапно появившуюся девушку, которая вдруг оказалась лайсой. Правда она оказалась такой же жертвой как и я. Будешь удивлен, но эту малышку родила бывшая принцесса Намина.
— Уверен?
— Пообщался тут с ее хранителем. Узнал много интересного, в частности о том, за что так винит себя дед.
— Она могла бы быть нашей младшей сестренкой, — вдруг расплылся брат в придурковатой улыбке и с тоской посмотрел на дверь, за которой скрылась лайса… моя лайса!
— Не смотри так, — прорычал, с трудом сдерживая себя от необдуманных действий.
— Я завидую, но не претендую, — мягко улыбнулся старший, слегка качнув головой.
Как не странно, но это подействовало и моя ревность стала утихать.
— Будут претендовать другие, — буркнул, усаживаясь в кресло.
— Не посмеют.
— Никто не поверит, что она добровольно выбрала такого урода, — ухмыльнулся, чувствуя, как натянулись мышцы, перекашивая мое лицо.
— Начнут оспаривать, вызовешь на поединок, набьешь несколько наглых рож. Не впервой, — пожал плечами Сат. — Или боишься, что она откажется, едва на горизонте появятся новые защитники?
Брат как обычно, читал меня словно открытую книгу. Я не ответил, не было необходимости, он уже все прочитал по моим глазам, снова наливающимися красным светом.
— Говорил я ей, что он псих. Так нет же, приглянулся чем-то этот болезный, — опустилась в кресло рослая, полупрозрачная фигура.