— Мы в безопасной зоне, — оповестил и поставив ее на ноги, ненавязчиво высвободил пушистую кисточку из загребущих ручек лайсы.
Прищурившись, недоверчиво посмотрела на меня, потом перевела взгляд на ближайший куст и ткнула в него пальцем:
— То есть, если я сейчас подойду к этому кусту, он меня не пожует?
— Нет, — сложил руки на своей груди.
Мне нравилось за ней наблюдать. Сморишь и видишь молодую девушку с очень аппетитными формами, моргнешь и она уже больше похожа на восторженного ребенка. Так же наивно смотрит на незнакомый, окружающий ее мир и сильно расстраивается, когда сталкивается с суровой правдой.
— А вон то дерево? — указала на толстый, коричневый ствол. — Если прислонюсь к нему, оно меня не сожрет? — с подозрением уставилась на мое вытянутое лицо.
— Хищных деревьев не бывает, — сказал ей о том, что знал каждый ребенок на Риве. Вот только она росла не тут.
— Трава не ядовитая? Листья без зубов? А вон тот цветок не плюнет в меня кислотой, если я захочу его понюхать? А…
— Успокойся, — хохотнул, прервав ее нескончаемые вопросы. — Ничто и никто здесь не собирается тебя пробовать, жевать, травить или жрать. Защитная полоса закончилась вот тут, — отошел к границе, обозначая черту, за которую не стоит заходить, да она бы и не смогла, только если со мной.
На всякий случай заглянул в свой ком и перепроверил информацию. Так и есть, ни я, ни Сатив не давали ей доступ к прохождению через барьеры. Единственное, что могла Люба, это видеть сквозь наложенные нами иллюзии.
— Ты уверен, что те кровожадные тварюжки не пролезут за черту?
Малышка выглядела уже менее напряженной и я поспешил развеять ее страхи окончательно.
— Барьер стоит уже около ста лет и никто пока что не преодолел его границы.
— Тогда зачем все эти опасности?
— Затем, что на одного гениального умника, который что-то создал, всегда найдется другой гениальный умник, который сможет сделать лучше или же разрушить имеющееся.
— Подстраховка, — кивнула головой и отбросила за спину свою шоколадную косу.
— Именно, — согласился с ее выводами. — Идешь или едешь? — подмигнул лайсе здоровым глазом, подойдя к ней поближе.
— Разве мы еще не на месте?
Посмотрела вдаль, где без труда угадывалось несколько полу разрушенных, давно заброшенных домов и один длинный ангар с обвалившейся крышей. Все это грустное великолепие виднелось на фоне огромной скалы уходящей высоко в небо. Ее вершина, постоянно была скрыта за низкими облаками, так как по ту сторону скалы, на много километров раскинулось обширное болото.
— До нужного нам места еще далеко, но несколько дней мы проведем у подножия той скалы. Надо дождаться вестей от Сатива.
— И уже от них будет зависеть куда мы подадимся?
И снова ни грамма недовольства, никаких истерик и требований. Мне сказочно повезло с любимой девушкой. А ее живой ум, приятный бонус ко всем остальным достоинствам.
— Все так, — подхватил ее на руки, чмокнул в кончик носа и попросив закрыть глаза, развил приличную скорость. Скоро уже вечер, а нам еще добираться до места, обустраиваться в убежище и неплохо было бы озаботиться вкусным ужином.
ЛЮБА
Прода 06.04.22
До конечной точки мы не дошли. Впрочем, Рагон мне сразу сказал, что мы не успеем. Сразу после того, как меня стошнило из-за скорости, которую он развил. Пришлось ползти едва ли не шагом, но лучше уж так, чем вывернутый на изнанку желудок. К вечеру добрались до развалин, виденных мной ранее. В одном из покосившихся домишек, удалось расположиться с относительным комфортом.
Ночь, темнота, на красных углях жарится ароматное мясо, добытое Рагоном на охоте. Я знать не знала, ползал наш ужин раньше, скакал, летал или бегал. Все что сейчас имело для меня значение, так это мой огромный инопланетянин, а точнее, его ко мне отношение.
От гигантских муравьев спас, переродиться помог, дал защиту, ничего не требует взамен, носит на руках, легко заботится о моих нуждах. Сам поймал еду, сам подготовил мясо, сам его жарит и смотрит на меня такими глазами, что по коже моих рук носится стадо бешеных и восторженных мурашек.
На секунду прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки о опомнилась уже сидя на коленях мужа. Он меня еще и в свою куртку укутал, а после, устроил свой подбородок на моем плече и принялся дожаривать наш ужин.