— Никогда не забуду, — серьезно кивнул король и несмело протянув мне руку, предложил: — Пойдем поедим, а? Кажется, я целую вечность бродил по этому болоту. Целую, голодную вечность!
Угрозы от этих двоих я не ощущала, никакого мужского интереса не увидела, а есть мне хотелось очень сильно. Мысленно пожала плечами и вложила свою руку в широкую, по мужски грубую ладонь, которая тут же аккуратно сжалась. Мы с Наримом пошли первыми, за нами… дядя… Мда, не слишком уж удобно не знать имени того, к кому возможно придется обращаться во время еды, а в том, что разговор будет, я уверенна.
— Меня Люба зовут, — решила представиться первой. — Полное имя Любовь.
— Любовь разрушила наш мир, Любовь его и спасет, — хмыкнул король. — Ко мне можешь обращаться Нарим или же просто дедушка. Мы семья и мне действительно будет приятно, если ты не будешь дистанцироваться от меня «величеством».
— Ваш мир разрушили вы сами. В частности мой дед. И руководила вами вовсе не любовь, — не согласилась я с Наримом.
— Широ, — оглянулся он на своего сына, — действительно любил твою мать.
— Но войны я не хотел, — отозвался, идущий за нами мужчина.
— Нет, не хотел, — тяжело вздохнул король. — И я до сих пор корю себя за то, что сделал.
— Из-за того, что едва не погубили мир? — придержала одной рукой полы длинного халата, спускаясь вниз по лестнице.
— Из-за того, что Широ мне до сих пор не простил смерти любимой женщины.
Тут уже я остановилась, обернувшись, чтобы посмотреть на сына короля.
— Я ее любил, но не хотел ее смерти, — проговорил тот едва слышно. — Луше живая и с другим, чем… — не договорил он, отведя взгляд и я поняла, что этот мужчина действительно любил мою мать.
— Тогда я не послушал своего наследника и отослав Его на дальние рубежи, напал на твоего деда. Я просто не мог смотреть на страдания сына, — вновь заговорил король и мягко потянул меня за собой. — А после, дорого заплатил за свои действия. Широ отказался от наследования и титул наследного принца перешел к его младшему брату. Но страшнее всего было осознавать то, что я сам, вот этими руками и своими действиями причинил своему ребенку еще большую боль.
— Оставим прошлое в прошлом, — напряженно предложил Широ и я была с ним полностью согласна.
Король, молча кивнул, соглашаясь с сыном и завел меня в довольно большую кухню.
ШИРО
— Мне жаль, что мама не смогла ответить на ваши чувства, — обернулась Люба ко мне. — Я бы гордилась, будь вы моим отцом, — сказала искренне, от всей души и начала медленно оседать.
Едва успел подхватить ее на руки.
— Отец!?
Руки тряслись, сердце громко бухало в груди. Я словно снова оказался в том храме, качая на руках любимую женщину и повторяя раз за разом одно и то же:
— Прости, прости, прости…
— Ты не виноват… Будь счастлив.
Это были ее последние слова, а через секунду, ее взгляд остекленел. Я пытался ее спасти, вливая свою энергию, пытаясь восполнить то, что она отдала, в попытке обезопасить свое дитя. Но даже находясь на пороге смерти, та, единственная ради которой билось мое сердце, не приняла от меня ни капли.
— Широ! Очнись!
Сквозь марево воспоминаний донесся голос отца.
— Ей нужна энергия!
— Не принимает, — покачал головой, все еще находясь в своих воспоминаниях.
— Это мою, она не принимает, а твою примет. Твоя энергия ближе к энергии Рагона, чем моя. Ну же, очнись! Ты обязан спасти ее дочь!
И я очнулся. Эта светлая девочка только что сказала, что хотела бы быть моей дочерью и она ей будет!
Моя энергия устремилась к Любе бурным потоком, но вливалась едва ли по капле.
— Не принимает. Почему и она не принимает? — поднял глаза на отца, который внимательно рассматривал грудь девочки, скрытую лишь тонкой тканью рубашки.
Руки действовали сами по себе. Успокоился, только тогда, когда укутал хрупкое, безвольное тело толстым халатом.
— Куда ты… — начал со злостью, но отец меня перебил.
На ее слишком тонкие каналы, всего лишь на энергетические каналы, — тепло улыбнулся, глядя на меня. — Они не развиты, словно она постоянно голодала. Попробуй окружить ее коконом своей силы и вливай по немного в каждый.
Присмотрелся и увидел то, о чем говорил отец. Предложенный им способ действительно работал. Люба принимала мою энергию, по капле, но принимала.
— Прости, — посмотрел на отца, а он стоит рядом, и улыбается.
— Ты оживаешь, — похлопал меня ладонью по плечу. — Она смогла сделать то, что не смог сделать твой сын. Эта девочка вернула тебя к жизни.
Я не знал, что на это ответить, по этому сел на стул, прижимая к груди свою девочку, ту, которая не была моей кровной дочерью, но которую приняла моя истерзанная душа.