«Откуда эта нищенка взяла такую драгоценность?»
Подозрения Сойера усилились. Он вспомнил, как она выбежала из монастыря, как чуть не упала от страха, столкнувшись с ним в дверях. «Воровка!»
– Прекрати орать, – прошипел он ей на ухо, – и скажи, что ты делала в монастыре. Ты украла этот сапфир у сестер-монахинь?
Она вывернулась и укусила его за палец. Сойер взвыл от боли.
– Черт возьми, женщина!
Он отдернул руку, но девушку не отпустил. Это было нелегко. Девчонка вырывалась, извивалась в его руках, как дюжина лютых змей.
Сойер повернул девушку к себе лицом, и она начала хлестать его по щекам. Разозлившись, молодой человек схватил ее за руки, крепко сжал. Он взглянул на воровку... и застыл.
В монастыре Сойер не успел разглядеть девушку, и теперь стоял, зачарованный ее неземной красотой. Ясные синие глаза метали молнии, на высоких скулах горел гневный румянец, алые губы были сердито поджаты, а пышная грудь колыхалась.
Сойер не помнил ничего, кроме своего имени. Он не имел понятия, кто он такой, где жил и чем занимался. Но одно он знал точно: эта незнакомка, что стояла сейчас перед ним, – самая красивая женщина на свете.
Почти не сознавая, что делает, молодой человек отпустил руку девушки и потянулся к ее волосам.
Сафиро не преминула воспользоваться моментом. Собрав все силы, она выдернула вторую руку, резко развернулась и понеслась вверх по склону горы. Дважды она упала, но все же успешно добралась до входа в Ла-Эскондиду. Вот и Марипоса. Спрыгнула с камня, потянулась, выгибая спину, и зевнула.
Сафиро прошмыгнула мимо зверя и юркнула в проход между скалами, скрытый валунами и кустарником. Сойер гнался за ней, но ему было труднее подниматься в гору: он не знал тропинку, а главное, после девушки вниз сыпались камни и сучья, и ему приходилось обходить препятствия.
Скрывшись за валунами, Сафиро толкнула широкие дубовые ворота, ведущие в Ла-Эскондиду. Тяжелые створки медленно, со скрипом распахнулись. Девушка скользнула в скалистое убежище и навалилась на ворота, чтобы побыстрее их закрыть.
Но не успела она перевести дух, как раздалось звериное рычание, а вслед за ним – жуткий человеческий вопль.
Сойер встретился с Марипосой!
Сафиро позвала на помощь своих стариков, и они кое-как притащили Сойера в хижину. Трижды его роняли во дворе, ударили головой о входную дверь, волоком подняли по лестнице и наконец положили на постель, которую приготовила Тья на втором этаже.
Сойер был весь в крови.
– Где Сафиро? – спросил Педро, оглядывая маленькую, чисто прибранную комнату.
– Они с Тья пошли за бинтами. – Глядя на окровавленного великана, Макловио вытащил из-за пазухи фляжку и изрядно отхлебнул из горлышка. – Сойер. Так называла его Сафиро. Интересно, откуда она знает, как зовут этого человека?
– Калека? – переспросил Лоренсо. – Да, он здорово покалечился, – старик сел на стул, – а какой он огромный! Я помню лишь одного такого же крупного парня. Его звали El Maestro de la Noche.
– Повелитель Ночи, – перевел Макловио и задумался. – А помнишь, Лоренсо, как он украл наше золото?
Лоренсо ответил Макловио громким храпом.
– Лоренсо прав, – сказал Педро, вытирая пот со лба, – это не человек, а гора мускулов. Он силен, как Авраам, и волосы такие же длинные. Если мы отрежем ему волосы, он потеряет свою силу.
Макловио хлебнул еще виски и вытер рот рукавом.
– Это был не Авраам, а Самсон. Педро положил руку на плечо Макловио.
– Ты ошибаешься, – сказал он с ласковой улыбкой, – я апостол Петр и лучше тебя знаю Библию...
– Вы оба ошибаетесь. – Тья вошла в комнату. Она нагнулась к лежащему и нежно поцеловала его в щеку. На лице ее блестели слезы. – Это Франсиско. Мой милый мальчик. Наконец-то я его нашла!
– Никакой он не мальчик, – возразила Асукар, входя следом за Тья. Взглянув на Сойера, она улыбнулась и положила свою узловатую руку на бугорок у него между ног. – Оставьте нас! – приказала она собравшимся у постели. – Этот человек пришел ко мне, но я не стану при всех заниматься с ним любовью. Он сильный мужчина и, наверное, захочет снять меня на всю ночь. Что ж, я согласна. Пусть только заплатит, а уж я его обслужу, как надо.
Тья оттолкнула руку Асукар.
– Это не твой любовник, Асукар! Это мой Франсиско, и я...
– Он похож на Авраама, – повторил Педро, – такой же сильный...
– Но Повелитель Ночи уже умер, – сонно пробормотал Лоренсо, – другого такого бандита не было и не будет. – Он приложил руку к сердцу и почтительно склонил голову.