ГЛАВА 2.
— А почему из твоих мозгов торчат иголки? — спросил Железный Дровосек.
— Это доказательство остроты его ума, — догадался трусливый Лев.
( «Волшебник Изумрудного города»)
<Аля>
- Симакин! – удивленно и чуть раздраженно выдохнула я, резко подскочив, шлепнула негодяя по руке. - У тебя что, стало одной парой рук больше, раз совсем не боишься, что тебе их отрежут? – скрестила руки на груди, пытаясь предстать перед моим кошмаром невозмутимой и строгой, но щеки и частое моргание выдавало, что он застал меня врасплох.
-Обычно принцесса, девушки грозятся другую конечность оторвать. И если ты собралась делать это своими руками, то кто я такой, чтобы тебе мешать? – смеялся этот дьявол, тогда как я еще больше приходила в замешательство и краснела перед ним, как рак на сковороде.
Я знала прекрасно, что он умело жонглирует словами, играя тем самым со мной в кошки мышки, поэтому не поддалась на его провокации. Мы уже не дети, и я состоявшаяся личность, мне больше незачем краснеть, словно школьница.
-И без меня желающих полно найдется, боюсь, очередь не дойдет, – одарила я его натянутой улыбкой.
Симакин засмеялся.
И что он тут забыл? Я не видела Марка уже лет пять. Его отец в свое время устроил меня на экономический факультет на платной основе. Я попала в один поток с Марком, но в другой группе. Спасибо хоть на этом, а то Симакина итак, было слишком много в моей жизни. В то время, как Марк учился из рук вон плохо, часто опаздывал, а иногда и попросту прогуливал занятия, я старалась изо всех сил, чтобы доказать всем и каждому, что результаты ЕГЭ это не главное. Да у меня не хватило баллов на бюджет, но, учитывая статус университета, надо было знать все предметы на 100, если не на 120 баллов, что соответственно было нереально для простого ученика. Правда, были у нас в потоке «вундеркинды», которым помогали при сдаче. Но это совсем другая история.
Когда мама сошлась с его отцом, Марк сразу нас невзлюбил. Своим поведением выражал протест против «нахлебниц». Мы с мамой решили, что человеку нужно время, дабы узнать нас и понять, что мы никакие не охотницы за красивой жизнью и деньгами его папы. Мама вставала на его сторону, когда они с отцом ругались, всячески пыталась его задобрить вкусняшками, покупала ему вещи, которые он однажды на старый Новый год собрал в кучу и сжег около дома, пританцовывая и поглядывая на нас, смотрящих на это шоу в окно.
Я могла простить ему грубое обращение ко мне, игнорирование новых членов семьи, но мамины слезы, тогда ударили в самое сердце. Я больше не сюсюкалась и не молчала, давала отпор, отчего, он, кажется, только больше приходил в экстаз.
Я слышала, как отчим частенько хвалил меня и ставил в пример своему сыну, а после вот таких разговоров Симакин становился еще более неуравновешеннее и пытался всяческим образом довести меня до белого каления. Он будто змей искуситель, был рядом и толкал меня на необдуманные поступки. Ведь это именно он стал зачинщиком, когда я напилась на экваторе. И если бы не мои однокурсницы - Инга и Маруся, которые позже этого случая стали мне подругами, я бы предстала перед мамой и отчимом в неприглядном свете.
Странно, что он вообще тут делает. После пятого курса он уехал в городок под Питером к своей тетке, и мы с ним до этого дня не пересекались.
Внешне он практически не изменился. Все тот же озорной взгляд из-под челки, те же серые глаза в обрамлении длинных черных ресниц, прямой нос, чувственные губы. Красивый, опасный…
-Принцесса, если ты так и дальше будешь на меня смотреть, то боюсь, мы так до квартиры не дотянем, – это что, в его голосе появились нотки с хрипотцой?
Я мотнула головой и поджала губы, в первую очередь злясь на саму себя, что вновь позволяла ему насмехаться надо мной.
-Ты что тут делаешь?
-Вот тебе и здрасьте, приехали! Нет бы сказать Маркушенька, как твои дела, как прилетел, как здоровье…Так нет же, никакого гостеприимства с твоей стороны. Ай, ай, ай, - поцокал он, качая головой. Что скажет Анна Николаевна, если узнает…
–Симакин, хватит ломать комедию! - сдула выбившее колечко каштановой пряди. – Что ты тут делаешь?