Заместительница ГП целый час уточняла подробности безупречной биографии доктора Клаца. Бойс уже знал, насколько она безупречна.
Это был неприметный человек лет шестидесяти с небольшим, в очках. Первое имя, Джулиус, ему, вероятно, дали в честь прославленного римского императора, чьему появлению на свет обязан своим происхождением термин «кесарево сечение». Когда-то Клац возглавлял отделение акушерства и гинекологии в больнице «Гора Синай». Потом консультировал тот комитет ООН, который пытался убедить африканские страны, тяготеющие к исламскому фундаментализму, запретить обычай отрезать молодым девушкам клиторы, чтобы отбивать у них охоту заниматься сексом. Он писал большие газетные статьи, в которых осуждал этот варварский способ принудительного сохранения целомудрия. Короче — а доктор Клац, кстати, был коротышкой, что непонятным образом усиливало его профессиональную ауру, — как раз такой человек и должен заглядывать женщинам между ног, твердя: «Гм-гм…»
Доктор Клац был явно недоволен тем, что оказался в суде. Вид у него был такой, точно он охотно удалил бы клитор заместительнице генерального прокурора, причем без анестезии.
— Когда обвиняемая начала у вас наблюдаться, доктор?
— В апреле восемьдесят третьего года.
— Почему она начала наблюдаться у вас?
— Ей посоветовали.
— Почему ей это посоветовали?
— За месяц до этого у нее случился второй выкидыш, и лечащий врач направил ее ко мне.
— К какому выводу вы пришли, осмотрев ее — с медицинской точки зрения?
— Это вас не касается, — сказал доктор. — Это никого не касается.
Судья Голландец в учтивой форме велел доктору отвечать.
— При всем уважении к вам и к суду, даже если вы арестуете меня за оскорбление, я не буду отвечать на этот вопрос.
Судья Голландец принялся барабанить пальцами по столу, представив себе мрачную — с точки зрения всех заинтересованных лиц — картину: как доктора выводят из зала в наручниках. Он жестом подозвал к себе представителей сторон.
Одна из телесетей наняла специалиста, способного прочесть по губам то, что говорит судья во время совещаний у барьера. Разумеется, передать по телевидению дословный перевод не представлялось возможным. Зато корреспондент этой телесети, казалось, обрел сверхъестественную способность точно предсказывать, какое решение примет судья Голландец.
Корреспондент сказал телезрителям:
— Думаю, он не будет стоять на своем и позволит обвинению продолжить допрос, придерживаясь той же линии, но оставив предыдущий вопрос без ответа.
— Доктор Клац, — продолжала представительница обвинения, — вы прописывали миссис Макманн противозачаточные пилюли?
Доктор Клац посмотрел на Бет. Какой смысл? Рецепты у них.
— Да. Вам это уже известно.
— Миссис Макманн является вашей пациенткой с апреля восемьдесят третьего года?
— Да.
— И с тех пор она, согласно вашему предписанию, принимает противозачаточные пилюли?
— Я их прописывал. А принимала ли она их, мне не известно.
Заместительница ГП попросила у суда разрешения представить в качестве доказательства толстую пачку рецептов, первый из которых был выписан двадцать лет назад, а последний — совсем недавно.
— Давай хорошие новости, — сказал Бойс своему помощнику, который следил за сообщениями средств массовой информации.
Бет уехала в «Долину роз» — принять ванну и, как предполагал Бойс, выплакаться.
— Женщины, — робко начал помощник, — в ярости. Суть их выступлений сводится к фразам «Руки прочь от ее тела» и «Это вас не касается», — повторение слов Клаца. Глава национальной организации в поддержку женщин употребила выражение «чудовищный заговор мужчин». Национальная ассоциация бывших первых леди опубликовала осторожное заявление в ее защиту.
— Теперь плохие новости.
— В вечерних выпусках новостей двадцать три раза было сказано слово «лгунья» На канале Си-би-эс употребили термин «проблема надежности свидетеля». В программе канала Эй-би-си «Ночная строка» то и дело появляется бегущая строка с надписью «Можно ли ей верить?». В завтрашнем номере «Нью-Йорк пост» будет опубликована статья, в которой цитируется — не дословно — архиепископ нью-йоркский, заявивший, что, будь у нее и президента ребенок, возможно, ничего подобного не случилось бы.