— «В таком деле, как это»? Ты что, уже вел «такое дело» раньше?
— А-а, сто раз.
— Бойс!
— Что?
— Он ножками бьет!
Бойс пощупал.
— Ты уверена, что это не газы?
— Никакие это не газы. Я же чувствую.
— Разве они бьют ножками на таком сроке? Надо купить книжку.
— Он бил ножками.
— Возражал, наверно.
— Бойс, возможно, этот ребенок родится в тюрьме.
— Всё будет хорошо. — Он положил ладонь ей на живот. — Клянусь.
Присяжный номер пятнадцать вышел из душа в своей комнате в гостинице «Капитал Свитс» и, оставляя на ковре мокрые следы, прошлепал босиком к единственному предмету, который доставлял ему удовольствие в течение последних пяти месяцев, — к телевизору. Федеральная служба судебных исполнителей установила какое-то блокирующее устройство — кто-то из присяжных ласково назвал его судьей-блокатором, — и телевизоры в их номерах стали принимать не все программы, а только документальные и игровые фильмы, мультики и спорт. Канал «Домашняя стряпня», канал «Самопознание», канал «Знаменитости прошлого», канал «Полицейский надзор» и канал «Самоудовлетворение».
Почти полгода он не получал никаких известий о внешнем мире. Может, страна находится в состоянии войны. Может, потерпела крах фондовая биржа. Может, люди уже нашли средство от СПИДа и высадились на Марсе. А может, прилетели инопланетяне и захватили Землю. Как знать! Газеты и журналы они получали только после того, как судебные исполнители внимательно просматривали их с ножницами в руках и вырезали все упоминания о слушании дела.
Он сбросил с себя влажное полотенце и хорошенько почесал нежные органы. Вторая — и последняя — приятная особенность жизни в этом заточении, длившейся уже дольше типичной тюремной отсидки за массовое убийство, состояла в том, что можно было стоять посреди комнаты в чем мать родила и сколько душе угодно играть яйцами, не опасаясь, что тебя застукают жена и дети.
Крепко держась за яйца, он взял свободной рукой пульт дистанционного управления и включил телевизор. Потом взглянул в настольное зеркало. Питаясь тем дерьмом, которым здесь кормят, он уже набрал пятнадцать фунтов. Недовольно рассматривая выпуклую линию талии, он услышал непривычный звук — в программе новостей передавали репортаж. Он повернулся и стал смотреть. Перед ним был один из этих ребят, как их там, комментаторов. Он вспомнил, что видел его во время процесса О-Джея Симпсона — бойкий малый в очках.
— Питер, — сказал парень, — Бойс Бейлор опроверг слухи о том, что он пытался договориться с заместительницей генерального прокурора Сандрой Клинтик о предъявлении обвинения в менее тяжком преступлении. Но интерес к этой истории не угасает. В беседах со мной независимые источники подтвердили, что есть свидетели, несколько дней назад видевшие, как Бейлор и Клинтик вошли в клуб «Метрополитен» — поодиночке, буквально друг за другом.
Присяжный номер пятнадцать подумал: Что за чертовщина?
Схожие мысли возникли и у присяжной номер семь. Она вышивала тамбуром и одновременно смотрела Биографический канал, но, посмотрев минут пятнадцать, решила, что певица Мари Осмонд не такая уж и интересная особа. И как только эти люди получают право на «биографии»? Куда катится мир?
Переключая каналы в поисках «Домашней стряпни», она вдруг наткнулась на канал публичного телевидения. Откуда он здесь взялся? Передавали программу новостей, ту, которую ведет этот приятный мужчина из Оклахомы, мистер Маклерер. И, боже правый, они с молодым историком с накладкой на лысине беседовали о судебном процессе. Как же так? Почему это телевизор вдруг стал принимать выпуски новостей? Она смотрела как зачарованная. Ага, значит, Бойс Бейлор пытается договориться насчет обвинения в менее тяжком преступлении? Ну что ж, учитывая положение дел, ему больше ничего и не остается, и на вашем месте, мистер Знаменитый Адвокат, я бы долго не торговалась. Она никак не могла понять, зачем он вообще позволил этой женщине давать показания.
Присяжный номер девять полминуты слушал сообщение о процессе, после чего снова переключил телевизор на Спортивный канал. «Лейкерз» играли с «Никс».
Глава 27
Они ворвались в Бойсову гостиничную телестудию, когда в интервью для программы «Сегодня» он обвинял заместительницу генерального прокурора Сандру Клинтик в том, что она «нагло» сообщила прессе «неверные и клеветнические» сведения. Его арестовали во время интервью в прямом эфире. В результате оказалось вполне уместным выражение, которым сплошь и рядом злоупотребляют телеведущие: «Не пропустите нашу передачу!»