– Кто вы по образованию?
Конечно, с этого следовало начать, но хоть сейчас исправлю ситуацию.
– У меня степень бакалавра по специальности «Сестринское дело». Еще курсы реабилитационного массажа.
– Странно, что вы не работаете где-то на постоянной основе, например, в больнице.
– Недавно мне пришлось уйти из-за неудобного графика. Надеялась, что освободится место в очень хорошей клинике. Но, как выяснилось, это произойдет только через пару месяцев, поэтому пока приходится перебиваться подработками. Может, все же обсудим, что требуется именно вам? – Она достала из сумки типовой договор и взяла карандаш со стола: – Приготовление пищи?
– Разумеется, – сухо кивнул я, – четыре раза в день из продуктов, которые вы будете покупать.
– Отлично, идем дальше, – заправила она непослушный каштановый локон за ухо, – уборка?
– Влажная, ежедневно. Я не собираюсь болеть в грязи.
– Социально-правовую поддержку я не оказываю, это ничего? Так, что у нас дальше… гигиенические услуги… чистка зубов, купание, перемена белья?
Я представил, как это чучело меня моет, и едва не покраснел.
– Давайте так, вы будете делать все, что мне потребуется, договорились? А я, так и быть, потерплю ваши отлучки к другим больным. Надеюсь, это не займет много времени.
Алена просияла и попросила рассказать о правилах дома.
Тут на меня нашло озарение, да такое, хоть домашний кодекс составляй. Если бы я в самом деле придерживался половины из придуманного, то жил бы во дворце. Алена взглянула на часы и нетерпеливо пробормотала:
– Мне нужно закончить некоторые дела и собраться. Давайте посмотрим, в чем вы нуждаетесь срочно, а что может подождать моего возвращения?
Она убрала посуду и проводила меня в туалет. Опираться на хрупкую невысокую сиделку неудобно во всех смыслах. С Вадимом намного легче. Может, стоило нанять медбрата? Невозмутимый вид девицы, поджидавшей за дверью, слегка меня успокоил. Подумаешь, поддержала, это ее работа. Никто ее в медсестры, а тем более в сиделки, не гнал. И все же хорошо, что в квартире отличная шумоизоляция и плотные двери.
Я попробовал представить на месте сиделки Соню – и не смог. Она всегда чуралась бытовых трудностей, а уход за кем-то, кроме себя, воспринимала будто личное оскорбление. А как возбуждающе было есть из тонких длинных пальчиков с острыми алыми коготками.
Но придется довольствоваться Чучелом, если она, конечно, не будет косячить по-черному. И сделает красные ногти.
– У вас нет некоторых лекарств из назначения, нужно заглянуть в аптеку, – донеслось с порога.
– Зайдите за деньгами и ключом, Алена Евгеньевна, – откликнулся я, запоздало сообразив, что надо бы выдать ей аванс.
С уходом девицы оживившийся было дом наполнился тоскливыми мартовскими сумерками.
Костыли, вода, смартфон и клочок бумаги с номером сиделки, написанным размашистым почерком Вадима – все в этот раз лежало под рукой, и паника перед новыми обстоятельствами постепенно отпускала. Теперь огорчало другое: как долго на работе будут терпеть мой больничный? Я так готовился к приезду партнеров из Китая, а пенки достанутся этому хмырю Саше.
В окне напротив – том самом, с приделанной кормушкой, – зажегся свет, и через неплотно прикрытые шторы заметался кудрявый силуэт. Удивительный экземпляр эта Алена Евгеньевна. Выглядит как девчонка, одевается как чучело, вот только глаза… нет в них девичьей наивности. Глубокие, зеленые – как у лесной колдуньи. А из нее получилась бы прикольная ведьмочка. Все как надо: остроконечная шляпа на упругих локонах, растрепавшихся после полета на метле, глаза светятся, точно плошки, и бледная кожа загадочно мерцает в непристойном вырезе приличного ведьмовского платья. Но до Хэллоуина еще очень далеко, а я засыпаю, забываюсь тягучим сном.