Думаю, я попал в точку, но она ни за что не признается.
– В Москве всегда жизнь бьет ключом, да и компания подобралась развеселая, мы и теперь дружим.
– Значит, вы не петербуржец? Это многое объясняет.
Я напрягся в ожидании подвоха.
– Мне показалось, вы не любите этот город, – удивила меня своими наблюдениями Алена, – это трудно объяснить, но вы как будто боретесь с ним. Простите, звучит глупо.
– Сырой, извилистый, непостижимый, за что его любить, а? Может, вы, Алена Евгеньевна, знаете ответ?
– Еще путаете названия улиц и ненавидите серые облака, не замечая, какой город теплый и живой под этой свинцовой северной строгостью. Ветер, пусть и пронизывающий, но вольный, уносит дурные мысли, которыми так легко заразиться. Здесь из неторопливой грусти рождается легкомысленно красивая вечность…
– Вас всегда тянет пофилософствовать после чая?
Вадим подавился смешком и с интересом следил за нами обоими.
– Только если завернуться в плед и смотреть на струи дождя.
– Алена, верните плед немедленно, я не способен вместить вашу мудрость.
– Не стоит ждать большего от человека с московской пропиской, – подколол меня приятель.
Шутка удалась. Алена засмеялась, дрогнули кудряшки, в вечернем свете темные, как горький шоколад, затеплился румянец на скулах, а глаза показались мне золотисто-дымчатыми. Чудачка, одним словом.
А ночью я слышал скрип входной двери, но решил, что мне он приснился.
глава 8
Всю неделю я добросовестно обеспечивал Алену Евгеньевну работой. Можно сказать, завалил поручениями. Я стремился возместить количество услуг, не оказанных из-за ее отлучек.
Особенно меня раздражало, что она куда-то ускользает по ночам, на час-два, не больше. Ее ночные похождения с каждым днем вызывали у меня все больший интерес. Неужели ей так важно видеться со своим бойфрендом? Но я ни разу не слышал от нее игривого тона или хоть каких-то упоминаний о своем ухажере.
Впрочем, после разговора о Питере мы больше не откровенничали, как-то не складывалось. Ума не приложу, почему она душевной беседе предпочитает выполнение моих распоряжений, подчас откровенно дурацких. Вместо того, чтобы сказать: «Я устала, давайте поболтаем, а за авокадо завтра схожу», она в десять вечера натягивает свои страшные ботинки и тащится в супермаркет.
Правда, в ее отсутствие я нашел себе развлечение: покатушки на ненавистном кресле.
Алена оказалась права, в нем действительно легко добраться до любой точки квартиры. Самый прикол – слегка разогнаться и прокатиться в свободном режиме метров десять по коридору. Жаль, что с одной рукой устаешь очень быстро. Да, мне явно не хватает рабочего адреналина.
Но я подстраховался: пусть китайцы и уплыли у меня из-под носа, зато я позвонил своему бывшему начальнику Валерию Петровичу, который рекомендовал меня в питерский филиал. Томилин обещал замолвить за меня словечко перед новым шефом и обещание свое сдержал. Теперь я могу не опасаться, что меня вышвырнут на улицу из-за длительной отлучки.
Но и вернуться в строй я пока не могу: здоровье, которое раньше никогда не подводило, словно решило отыграться за годы, проведенные в авральном режиме. Часто болела и кружилась голова, нога заживала медленно, возмутительно медленно, но скучать не приходилось. Ведь у меня появилась новая игрушка – Алена. Теперь я из вредности таскался в ванную на костылях, заставляя ее убирать все предметы с моего пути, и мученически закатывал глаза, если она упоминала каталку. Маленькая, но крепко стоящая на ногах девчонка стала моим идеальным живым костылем. А еще мне ужасно надоели ее вечные тазики и полотенца.
– Алена Евгеньевна, я хочу в душ. Сейчас же!
– Олег Николаевич, гипс нельзя мочить. Он у вас обычный, а не водонепроницаемый. Развалится сразу.
– Я же сказал, хочу в душ, и меня не волнует все остальное, – включил босса на полную.
В итоге она накрепко замотала загипсованные конечности специальными пакетами и, торжествуя, прикатила меня в душ. Рано радуешься, Алена Радостина. Неужели ты думала, что можешь просто доставить меня сюда и слинять?
– Помоги мне раздеться, – отрывисто бросил я сиделке.