– Вообще-то должна, как минимум наорать на меня за самую нелепую попытку тебя удержать. Прости.
Я с такой силой налег на костыль, что потерял равновесие.
Алена поймала меня, не раздумывая, быстрее, чем сообразила, как сильно обижена. Ставшие ненужными палки с грохотом упали на пол. Что-то подобное происходило совсем недавно, но кажется, прошла вечность с тех пор.
Я оперся о стену руками с обеих сторон от девушки, а ее ладони замерли у меня на талии.
– Так это была шутка, Олег? – Она растерянно хлопала своими длинными ресницами. – Ты так убедительно это все сказал, что я купилась, правда.
– Мне не нужна другая помощница, ты столько всего делаешь, никто не справится лучше.
Надеюсь, я успею высказать все, что взрывало мозг в последние дни.
Алена слушала сумбурные горячечные фразы, приоткрыв рот.
– Я так ненавидел свою болезнь, из-за которой оказался на грани увольнения, а потом понял, что благодаря ей в моем доме появился луч света. Звучит глупо, но это правда. Знаешь, я пытался держать дистанцию, сколько мог, но понял, что ревную к твоим подопечным, ночным прогулкам и даже к этому уроду Саше.
Я с облегчением отметил, что на ее щеках все ярче пробивался румянец, и это придало мне смелости.
– Неужели я для тебя только работа? – прошептал я, неторопливо наклоняясь к желанной девушке.
В ее глазах я угадал смятение, но не почувствовал страха, а потому осторожно коснулся ее виска, нежно убрал за ухо вьющуюся прядь.
– Пожалуйста, останься со мной, – попросил я серьезно, как никогда прежде, и наконец сделал то, чего так давно хотел. Поцеловал свою чудачку.
глава 10
Поцелуи меняют мир. Мой мир точно изменился, ее эмоции стали моими, захлестнули с невиданной щедростью до глубины души. В сходящем с ума водовороте я стал для нее единственным лоцманом, способным доставить нас на берег живыми.
Я знал, что как только разделятся наши дыхания, она испугается. Знал и был готов к этому. Я бережно притянул Алену к себе, давая возможность успокоиться в моих руках. Говорил ей что-то ласковое, физически ощущая, как в уголках ее глаз набегают слезы. Давние, невыплаканные, и совсем свежие.
Я ненавидел непроницаемую маску профессионала, за которой она от меня пряталась все эти дни. Мне хотелось буквально залезть к ней «под кожу», чтобы узнать то, что всегда существовало за пределами моего понимания. В этот момент она стала моим способом познания мира, моим шестым чувством, и мне это нравилось.
– Олег, мы делаем что-то неправильное, давай успокоимся и… – Она уткнулась носом в мою грудь и стиснула еще крепче, перед тем как отстраниться, но не отпустить.
– Мы обязательно все решим, я не собираюсь давить на тебя или лишать выбора. Я просто не хочу притворяться, что ты мне безразлична, и закипать из-за того, что ты не понимаешь моих намеков. Честность заслуживает прощения.
– Мне не за что тебя прощать, но я правда не понимаю, почему… Все это время ты только и делал, что был недоволен мной. У тебя сейчас трудный период, и я не обижаюсь, правда. Несложно привязаться к тому, кто за тобой ухаживает. А может, тебе вообще просто нравятся заботливые, хозяйственные девушки. Ты видишь лишь мою работу, Олег, – всхлипнула помощница, намочив футболку.
– Я тоже больше, чем капризный больной, – мои губы тронула робкая улыбка, – так давай попробуем узнать друг друга получше.
Она потихоньку оттаивала в моих объятиях, и по венам заструилась пьянящая легкость.
– Тогда вот тебе факт первый: я не целуюсь, то есть не целовалась со своими работодателями.
– Откровенность за откровенность, – слегка взъерошил я ее волосы, – я не сплю со своей секретаршей.
– Серьезно? Она же такая холеная, стильно одетая, так что верится с трудом.
– Факт номер два, а ты, оказывается, тоже ревнивая?
– Неправда, – засмеялась Алена, – чтобы ревновать, нужно верить, что человек тебе что-то должен.