Она поняла, что сказала двусмысленность, и залилась краской. В досаде на саму себя лишь частично обнажила мое бедро, рискуя порвать ткань.
– Ален, где-то ниже попало, стащи брюки до конца, я в них в офисе насиделся.
– Ага, вот и пятно, сейчас помажем как следует, и никаких волдырей не будет, думаю, и следов не останется. Готово, – улыбнулась она и сняла свою неизменную перчатку.
– Спасибо. Я давно хотел спросить, у тебя всегда ладони холодные?
– Чаще всего да, это, конечно, недостаток для медсестры, но перчатки сглаживают дискомфорт.
Я осторожно взял ее за руки и положил ладони на грудную клетку, обтянутую строгой рубашкой, а сверху накрыл своими. Сейчас она нависла и застыла надо мной в неудобной позе.
– Ты решил их согреть или измеряешь себе пульс?
– Давай лучше узнаем твой?
Я медленно поднес ее запястье к губам и невесомо поцеловал проступившие зеленые венки. Кажется, от невинной ласки напряжение между нами возросло, дыхание участилось, а я скользил дальше, к сгибу локтя, и одновременно тянул ее на себя, чтобы наконец вернуть в свои объятия. Я слишком увлекся и поторопил события, нарвавшись на справедливый протест. Она уперлась ладошками в мою грудь, готовая в любой момент оттолкнуть меня.
– «Радость моя, подставь ладонь, можешь другой оттолкнуть меня, радость моя, вот тебе огонь, я тебя возлюбил более огня», – задумчиво продекламировал я. В отличие от Вадима, который накачал мне своих любимых песен в плейлист, я не фанат этой группы, но слова как нельзя лучше иллюстрируют ситуацию.
– Ты слушаешь «Мельницу»? Вот уж не подумала бы: такой серьезный, важный и подпеваешь балладам о драконах?
Вот такой реакции я и хотел, сейчас ей не останется ничего другого, как поудобнее устроиться, лежа на мне и расспрашивая про музыкальные вкусы.
Коварный план по соблазнению девушки, к моей досаде, сорвали яйца. Нет, свои я бы как-то обуздал, а вот о куриных на плите забыл напрочь.
– О нет, – вздрогнула Алена, – у нас же сейчас все вкрутую сварится. А ты ешь, как я помню, только всмятку.
Она буквально скатилась с меня и ретировалась к мятежным яйцам. Я был так зол на всех на свете, а особенно на себя за пакостную лекцию о том, каким должно быть идеально сваренное яйцо. За что боролся, на то и напоролся, так, кажется, говорят?
Теперь ее так легко в кровать не заманишь. С другой стороны, мы сэкономили уйму сил на свиданиях. Если девушка уже живет в моей квартире, то вопрос «когда мы будем спать в одной постели» становится делом времени. Давить на нее нельзя, но и инициативы не дождешься. Алена все еще надеется, что ее не зацепило, но я докажу ей обратное.
глава 11
Мне едва-едва удалось натянуть футболку, когда девушка вернулась с подносом, полным еды, красиво сервированным на одного.
– Все так аппетитно выглядит, спасибо, но разве ты не голодна?
– Я по-прежнему твой наемный работник, – откликнулась Алена, собираясь уходить.
– Раньше это не мешало нам ужинать вместе, – не согласился я, – останься, пожалуйста. Ален, это не просьба, раз уж я твой работодатель, ты не можешь меня проигнорировать.
– Вот как? Кто-то обещал не лишать меня права выбора, забыл?
– Я просто хочу быть уверенным, что ты поешь.
– Заботливый тиран, какое изысканное сочетание, – съязвила девушка, устраиваясь в кресле напротив, – вы довольны, Олег Николаевич?
– Нет, раз уж ты так цепляешься за роль сиделки, то изволь меня накормить. Что? Я по-прежнему подопечный, нуждающийся в помощи, ты сама секунду назад на этом настаивала.
– Как тебе удается быть таким, – запнулась она, подбирая слова, – фантастически самоуверенным? Ты же несерьезно, Олег?
Поздно делать оленьи глазки, моя девочка.
– Я более чем серьезен. И вообще сейчас все остынет, пока мы выясняем отношения.
Она, наконец, пересела ко мне на диван и с независимым видом принялась отковыривать скорлупу с яиц. Да, без ее помощи здесь не справиться, без дураков. Так что я ничуть не притворяюсь.
– А что, интерактивной программы не предполагается? – самым нейтральным тоном поинтересовался я у суровой медсестры.
– Какой программы: уговаривать тебя в духе «ложечку за маму, ложечку за папу»?