– Очень практичная вещь, с этим не поспоришь. – Она все же последовала совету и устроилась полулежа, даже глаза прикрыла, чтобы незаметно наблюдать за мной из-под ресниц. Густых, длинных и, скорее всего, своих. Приклеенные бы не выдержали остервенения, с которым она периодически трет глаза.
– Я родилась и провела детство в Подольске, а потом родители переехали в Санкт-Петербург, в то время у отца здесь было много работы. Они развелись незадолго до того, как мне исполнилось пятнадцать.
Я следил за Аленой во все глаза. Больше всего мне хотелось стащить обратно плед, скрадывающий детали. А так мне видны только ключицы под тканью футболки, откинутая шея и красивое лицо, с которого постепенно исчезает настороженность.
У девушки плавная речь, которая ласкает ухо, и бархатистый тембр голоса. Раньше я этого не замечал. Я много чего пытался не замечать, болван.
– А после развода ты осталась с матерью в Питере?
– Да, мы жили в то время недалеко от центра. Я оканчивала школу и готовилась к поступлению, когда у мамы случился новый роман. Через полгода они поженились и решили уехать в Болгарию.
– А тебя с собой они не позвали? Не нашла общего языка с отчимом?
– Нет, просто так сложилось, что я осталась здесь, переехала к отцу. Вот так и очутилась в коммуналке. А где твоя семья?
– Родители давно живут в Москве, отец вообще считает себя коренным жителем, а мама родом из Тулы. Они вместе со студенческой скамьи, познакомились на первом курсе, а на третьем поженились.
– Наверное, ты единственный ребенок в семье? Непохоже, чтобы тебе с кем-то приходилось воевать за любовь родных. Ты ведешь себя как человек, которому многое дается без особых усилий.
– Как ты угадала?
Я легонько пощекотал Аленину пятку, отчего девушка вздрогнула всем телом.
– И еще, ай… предупреждаю, я не дрыгаю ногами только потому, что боюсь задеть твою правую руку, но если ты продолжишь – берегись, запущу в тебя подушкой!
– Какая ты грозная, оказывается, кто бы мог подумать, а с виду такая милая, добрая, хорошая. Отдай подушку, а?
– Лови!
Подушка взмыла вверх и приземлилась на спинку дивана, накрыв мою голову оборками, словно причудливой панамкой.
– Смешно тебе, да? Ну все, не жди пощады!
Пока я мотал головой, избавляясь от подушки, Алена, не теряя времени, соскользнула на пол и отбежала на безопасное расстояние.
– Я так не играю, – стало мне обидно, – догонялки сейчас не для меня.
Алена раскраснелась от тепла и смеха и стала еще притягательнее, на ее лице собралось столько красок, хватило бы на палитру для придирчивого художника.
– Возвращайся обратно, – состроил я самую умильную физиономию из арсенала мультяшек, но девушка и бровью не повела.
– Тебе давно пора спать, не веришь – посмотри на часы. Половина второго. Отведу тебя в ванную, можешь сильно не торопиться, мне нужно еще постелить свежее белье. И не смотри на меня так, правило дома номер двадцать четыре: чистое белье каждый день – залог здорового сна, – торжественно процитировала Алена отрывок из моей вводной речи.
Она повозилась с мелкими пуговицами на рубашке и застежкой брюк с выражением скуки на лице. Как будто пол подметает, а не раздевает неравнодушного к ней парня. Это меня раззадорило.
– Признаюсь, я ожидал большей страсти, согласись, обольщение – не твоя сильная сторона.
– Бесчестно соблазнять того, кто будет спать в одиночестве, – отразила выпад она.
– А если меня будут мучать кошмары?
– Я оставлю тебе успокоительное и подушку с оборками, раз она тебе так дорога. Держи костыли, но не делай резких движений. Все, выдвигаемся.
Она щелкнула дизайнерским пультом – и, о чудо, свет загорелся там, где нужно. «Ведьма», – подумал я, но озвучить вслух догадку не решился.