– Олег, что ты творишь? – Живая и здоровая девушка через мгновение замерла в проеме двери. – Ты что, пытался ногой выбить дверь? С ума сошел? Зачем?
– Я испугался за тебя. Я долго звал, но ты не отвечала, мне показалось, случилось что-то плохое. Прости.
– Ты не заметил, что облил меня кофе, Олег. Я тоже в горячке почувствовала не сразу. Пришлось застирать блузку, а потом долго сушить ее феном, наверное, поэтому я тебя не услышала. Да и что могло случиться?
– Ты могла поскользнуться на влажном полу и потерять сознание, порезать вены, продолжать?
Я старательно отводил глаза и старался не морщиться от боли в пятке.
– Покажи мне свою ногу. – Алена наклонилась ко мне ближе. – Да что с тобой, на тебя будто ведро воды вылили. Ты что, правда переживал из-за меня?
– Я не хотел обидеть тебя, а повел себя как последний урод. Ты можешь идти, правда. Я справлюсь.
– Ты не урод, Олег, ты – придурок, у которого раньше была одна больная нога, а теперь, похоже, две.
– Куда ты меня катишь? – Я с удивлением обнаружил, что Алена – вместо того, чтобы гордо уйти, – тащит меня за собой.
– В комнату посветлее, и если у тебя перелом, я не знаю, что с тобой сделаю. Так больно? А так? – Ее руки профессионально ощупывали незагипсованную ногу. У тебя лед есть? Хотя откуда тебе знать. Сейчас замороженную курицу принесу. Так, клади ногу на диван.
Девушка сгребла постель в сторону, но осталась недовольна результатом.
– Нет, давай еще подушек положим. Вот, уже лучше. Нужно понять, насколько это серьезно, пока посиди в кресле, пожалуйста.
Через минуту она вернулась с продуктами из морозилки и деловито завернула их в полотенце.
Я был сбит с толку. Не ожидал, что она будет со мной возиться после всего, что случилось.
– Теперь осторожно подними руки вверх. Я сказала «осторожно», – в ее голосе прибавилось металла, – сменим твою футболку.
Она стащила мокрую от пота вещь, вогнав меня в краску. Подумала и сбегала за влажным полотенцем, потом за сухим, и еще раз – за свежей майкой. Еще ни разу не видел свою сиделку такой дерганой. Я сидел и обреченно ждал, пока она закончит и объявит, что уходит.
Неожиданно она подошла ко мне сзади, наклонилась и обняла.
– Знаешь, обо мне никто так не переживал, спасибо тебе, Олег, – выдохнула она прямо мне в ухо.
– Прости меня за поцелуй.
Хотелось дотронуться до ее руки, но я замер на полпути, чтобы не спугнуть хрупкое доверие, установившееся между нами.
– Мы оба в нем виноваты. Я должна была заметить неладное в твоем поведении. Скажи, у тебя давно панические атаки?
– У меня не бывает панических атак.
– А это что сейчас было? Я, может, и не врач, но, кажется, тут повредит помощь психолога.
Я млел от ее объятия, жаль, что она быстро опустила руки и отошла к столу. За моей спиной зашуршали бумаги.
– Получается, с тобой не работал специалист после аварии? В записях ничего нет.
– Да, я сам отказался. Ничего страшного же не произошло. Все остались живы и здоровы. Мои приятели вообще испугом отделались, – с неохотой отозвался я.
– Вот именно – испугом. Хочешь, расскажи мне все, что запомнил?
Вот же настойчивая, впрочем, я готов что угодно сделать, лишь бы ты осталась, чудачка. Светло-серая пустая стена и скомканное белье словно растворились в воздухе, сменившись событиями того вечера.
Факты, вначале сухие, как выписка из протокола, с каждым вопросом обрастали деталями до тех пор, пока не превратились в полноценное воспоминание.
Девушка оказалась внимательным слушателем, пусть я не видел выражения ее лица, но знал – Алена мне искренне сочувствует.
– Как ты страшно сказал… Пустота набирает разбег… ты боялся в тот момент?
– Нет, я не успел толком ничего понять. Но ощущение пустоты было последним, что я запомнил… перед тем, как потерять сознание.
– Тебе очень повезло, ты знаешь?
– Я не рассматривал это как везение, скорее как помеху, а еще досаду, что выпал из своего ритма, попал в больницу.