Кузнецов замолчал, переводя дух. Я вклинился в эту паузу и зачастил:
– Ну я же могу работать через интернет, сутками буду во всех мессенджерах, в почте, во всех корпоративных чатах… так что на работе это почти не отразится...
– Думаешь? – хмыкнул босс. – Нет, так рисковать я не буду. Тебя на время болезни заменит Саша, а там посмотрим, – заключил он и положил трубку.
На душе остался неприятный осадок. Я всех подвел. И что, получше сотрудника не нашлось, чем этот расчетливый карьерист?
Ну ничего, через неделю я вернусь на работу, и все будет норм.
Реальность подкорректировала мои планы.
Наконец – после всех необходимых обследований и наставлений – меня выписали, сопроводив катастрофическим: «На реабилитацию может уйти около шести недель».
Шесть недель, вот это я встрял. Меня уволят! Уволят без сожалений и выходного пособия, или с такими последствиями, что ни в одну приличную компанию не возьмут. Почему мне не сиделось в Москве? Зачем я приехал в этот мрачный город с его снегами, дождями и нерасторопными коммунальными службами?
глава 2
Время в больнице тянулось медленно, не спасали ни процедуры, ни чужие разговоры. Еще ни разу я не оказывался наедине со своими мыслями так надолго. Пользоваться наушниками не разрешали медсестры, а включить музыку Imagine dragons, которую мне до одури хотелось послушать, просто так не позволяло воспитание. Трек «Beliver» играл в голове на репите. Еще я размышлял обо всем, что со мной случилось за последнее время.
Например, о том, как искал жилье в Питере. Суетился, думал о насущных вещах: удобном его расположении, большой охраняемой парковке, хорошей планировке и шумоизоляции. Квартира была нужна мне срочно, и почти сразу нашлась: отличный вариант с дизайнерским ремонтом и меблировкой.
Конечно, я не навсегда переезжал в этот город, но глупо снимать, когда есть возможность купить. Недвижимость растет в цене, так что вложенные средства окупятся с лихвой. Так я и стал счастливым обладателем двушки в новом элитном доме.
Забавно уехать из столицы ради повышения и поселиться в Московском районе Питера, но чтобы сделать карьеру, приходится пахать как проклятому. Я уже вхожу в руководящий состав питерского филиала крупнейшей в стране энергетической компании. В перспективе планирую занять место руководителя масштабного проекта по внедрению спутниковых систем и малых космических аппаратов гражданского назначения. И как тут было не решиться на переезд? Хотя родной город я люблю истово и, в отличие от многих других, вижу в нем друга, а не многомиллионного спрута, пожирающего время, деньги и незадачливых соискателей последнего.
Москве за несравненное чувство востребованности и сумасшедшие возможности можно простить все: и круглосуточный темп жизни, и многочасовые пробки, и хмурые физиономии горожан.
«Первопрестольная» и «нерезиновая» стала сообщником в самых рискованных затеях, поэтому решение о переезде далось нелегко. Но надо идти вперед, ни к чему не привязываясь. Москва бы это одобрила, она знает, что я способен на большее.
Новоселье получилось скромным: я и бутылка виски.
Больше квартирный вопрос меня не волновал: я погрузился в работу.
Командировки, авралы, переговоры и вечеринки – домой я обычно возвращался ближе к полуночи, так что далеко не сразу заметил, что в моей берлоге никогда не бывает солнца. По крайней мере по выходным точно.
Многие, конечно, подумали о дворах-колодцах или о том, что все комнаты выходят на теневую сторону, то есть постарались бы найти разумное объяснение этому факту. Я тоже пытался.
Судите сами, поселился я на четвертом этаже высотки, в так называемой «распашонке», жилых домов рядом нет, не считая ветхого здания коммуналки, в котором ютятся немногочисленные жильцы, ожидая расселения.