– Мне нужно еще полы протереть, – вежливо отказалась она.
– Ну-ну, потом не жалуйся, что ничего не осталось. А что Татьяна Аркадьевна на обед не осталась?
– Это же деловой визит, а не дружеские посиделки, – слегка пожала плечами девушка. Чтобы чем-то себя занять, она взялась разгружать посудомоечную машину.
Я залюбовался, с какой серьезностью Алена разглядывала стеклянную посуду на свет. Хотя в ее руках гораздо лучше бы смотрелся бокал молодого вина. Это внесло бы долю романтики в наше общение. Но восьмое марта давно прошло, и праздников в ближайшее время не предвидится. Жаль, пока нельзя пригласить неприступную чудачку в ресторан. Там бы я смог произвести более выгодное впечатление, чем то, что у нее сложилось сейчас: капризный и беспомощный как принцесса.
– А мне показалось, что это твоя подруга, или я не прав?
Нужно выведать побольше о влиянии этой «доброй» женщины на мое Чучело, поэтому я боковым зрением продолжил следить за девушкой.
– У нас и в самом деле неплохие отношения, Татьяна Аркадьевна любит брать под крыло молодых сотрудников, это называют системой наставничества, может быть, слышал?
– То есть ты доверяешь ее мнению?
– Конечно, Лаврова – очень хороший врач, и если она сказала, что с твоей ногой все в порядке, ей можно верить, не переживай. Но если что-то беспокоит, я отвезу тебя на рентген.
Алена, наконец, оторвалась от созерцания чашек. Беспокойство в ее изучающем взгляде прямо-таки обожгло мою щеку. Я с трудом вернулся к разговору:
– Что ж, думаю, твоя наставница права, нога почти не болит. А ты доверяешь ее мнению только в профессиональных вопросах или так, по жизни?
– Не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Олег, ты что, подслушивал наш разговор?
Брови Алены взлетели вверх так, что на лбу появилась горизонтальная складка. Какое искреннее возмущение прозвучало в голосе, но мой опыт в переговорах разного уровня подсказал следующий шаг:
– А вы что, обсуждали меня не только в свете моих травм?
– Разумеется, нет. –Милая лгунья слегка покраснела. Сначала порозовел только кончик носа, а через десять секунд она зарделась и прижала влажные ладони к щекам.
– Ну вот и я – нет, – мою мажорную физиономию озарила широкая улыбка, которая не желала сползать с лица даже после того, как малышка подхватила швабру и с фальшивым трудовым энтузиазмом покинула кухню.
Оставив грязную посуду на столе, я решил прокатиться по квартире, но устал прежде, чем добрался до конца коридора.
Пришлось остановиться на пороге гостевой комнаты с балконом, где ночует Алена. Если моя спальня выполнена в классическом стиле, то здесь царит дух бунтарства и свободы. Стилизованный творческий гараж пополам со спортзалом. Трушное место для холостяцких вечеринок.
Дизайнерский диван – конечно, не такой удобный, как тот, на котором я сплю, – пара прикольных табуретов, низкий столик на грубых колесах, больше напоминающий грузовую тележку без ручки. На видном месте гитара, на которой я не умею играть, в углу мощные колонки, так ни разу и не опробованные. Впрочем, для домашней тренировки вполне хватает наушников. В моем распоряжении велотренажер, турник, несколько гантелей и канат для кроссфита. И, конечно, груша на толстой металлической цепи.
Трудно представить чудачку в такой неподходящей обстановке, зато очень любопытно.
Пользуясь отсутствием контроля, я спокойно заглянул внутрь.
Вещи Алена пристроила на декоративную стойку, на которой раньше ничего тяжелее мокрого полотенца не оказывалось. Уже знакомые мне свитер-мешок, белая футболка, джинсовый «пояс верности» и бледно-желтая блузка, на которой не осталось и следа от кофе. А еще длинная черная майка, больше похожая на платье. Самая вызывающая и, очевидно, предназначенная для сна. Никакого кружева или шелка, в котором так любила щеголять передо мной бывшая.
На «строительной тележке» стыдливо белел тюбик с кремом.
Подобравшись поближе, я повертел его в руке: гипоаллергенный, для чувствительной кожи. Дорогой или дешевый? Не поймешь. В углу я заметил полупустую объемную сумку, такую же потертую, как и ботинки Алены.