– Ты, наверное, спать хочешь, – со скрытой досадой предположил я. Через минуту-другую она свернется калачиком в огромном кресле, чтобы подремать, а я-то вообразил, что мы долго и со вкусом будем смотреть что-то атмосферное, общаться... Отлично знаю, как сближают ночные посиделки, особенно в этом городе. Облом, сплошной облом.
– Мы же хотели кино, – растерянно дрогнули ресницы, глаза распахнулись пошире, губы растянулись в мягкой улыбке.
Какое волшебное перевоплощение, жаль только – наигранное. Готовность поступиться собственным комфортом ради моего желания одновременно растрогала и встревожила. Это желание угодить работодателю, неумение говорить «нет» или проявление осторожной симпатии? Хочется верить, что я Алене просто нравлюсь.
– Давай я все же уступлю тебе диван, а сам посижу в кресле.
– Я совсем не устала, ничуть, правда.
На мой взгляд, бодрая ложь выглядит очень жалко, но девушка, кажется, не заметила моего скепсиса и продолжила настаивать на своем:
– И потом, тебе показан постельный режим.
– Тогда давай я просто подвинусь, – прежде чем она успела возразить, я добавил: – Я помню, о чем мы договаривались, но тебе ли бояться несчастного истерзанного больного?
– У тебя свежая постель.
Да, с аргументацией у Алены явно туго.
– То есть ты согласна валяться только в грязной? Дай мне минуту, подумаю, чем ее испачкать, – заметил я с самой серьезной миной, – даже согласен накрыть постель пледом, чтобы чистая и ароматная ткань тебя не нервировала.
– Я не то хотела сказать… Вадим может проснуться и увидеть…
– Как мы смотрим фильм?
– Как мы смотрим фильм, лежа на диване. – Алена многозначительно возвела глаза к потолку и экспрессивно всплеснула руками.
– Я так и не понял, почему это должно его расстроить или удивить.
– У меня есть профессиональная репутация, и панибратские отношения с подопечным не красят даже самую лучшую сиделку, – вздохнула она, чем подстегнула мое красноречие.
– А если Вадим проспит до утра? Так и будешь бояться его неодобрения? Не сомкнешь глаз и даже ноги не вытянешь по-человечески? А можно просто плотно прикрыть дверь и немного отдохнуть. Пусть рядом со мной, но это как с попутчиком в автобусе, абсолютно ничего не значит. Но, конечно, самое важное, что подумает в стельку пьяный Вадик. Его, правда, не заботило твое мнение, но… – Я, кажется, вошел в раж и искренне негодовал. Бояться общественного мнения – какая чушь!
– Все, все, в дебатах тебе, наверное, нет равных. – Она торопливо расстелила плед поверх одеяла и несмело прилегла на диван. – Блаженство, – и все же вытянула ноги, обтянутые светлой и скучной формой, слегка прикрыв веки от удовольствия.
Я, пряча улыбку, наблюдал за девушкой. Минут пять она провалялась неподвижно, а потом, будто спохватившись, снова спросила о фильме.
Чтобы Алене не пришлось вставать и искать ноутбук, я щелкнул пультом от телевизора.
Мелькнули кадры проливного дождя на уютной зеленой улице, в тени деревьев прятались кофейные здания неуловимо знакомого города. И здесь дождь, тоска. Я решил было переключить, но Алена произнесла:
– Подожди, это же «Полночь в Париже»! Оставь, если хочешь.
Сначала я не понял восторга, но через минуту-другую вспомнил этот фильм.
– Это же сказка Вуди Аллена о том, что раньше было лучше.
– Ну или о том, что нам всегда будет так казаться, – подхватила девушка, – представь, лет через сорок или сто сорок кому-то наше время и образ жизни покажутся наполненными страстью и смыслом!
– Я не задумывался об этом, просто смотрел на хорошенькую Марион Котийяр, ей удивительно к лицу вся эта богемная атмосфера.
– Так тебе нравятся французские актрисы? – пробормотала девушка, удобнее устраиваясь на моей подушке. – Я немного удивлена, думала, что ты поклонник… гм… более очевидной красоты.
– И что ты подразумеваешь под «очевидной красотой»? – получить ответ стало важнее, чем следить за парнем, который хочет оставить доходную работу сценариста и стать настоящим писателем. Я никогда не понимал этих романтиков, кажется, у них у всех одна цель – сначала разрушить свою жизнь до основания, а потом возвышенно страдать над обломками. Мечтатели, которым неведомо чувство долга, которым плевать на окружающих, пока они носятся со своими идеями…