Интересно, а зачем ее лисе столько хвостов? Через несколько минут поисков я понял, что на аватарке Алены – кицунэ. Опуская детали, это магические существа из японского или корейского фольклора, лисы, которые умеют превращаться в людей, чаще всего в хорошеньких девушек. Бывают и добрыми, и злыми.
Не думал, что моя помощница интересуется японской культурой. Интернет-психологи в один голос утверждают, что нереальные персонажи на аватарках в социальной сети отражают желание идентифицироваться со свойствами, характерными этим существам. А еще проблемы самоидентификации, инфантилизма, недовольства собственной внешностью.
Она до сих пор прячется за детскими кудряшками, один-ноль в пользу интернет-психологов. Но лично у меня лисы ассоциируются с хитростью. А магические создания тем более. Так кого хочет обмануть эта милая девушка? Впрочем, Сосницких на мякине не проведешь. Всякого навидались.
С другой стороны, может, ей просто хочется немного волшебства в жизни? А в альтернативную реальность люди обычно сбегают от трудностей.
Ничего не подозревающая Алена вошла в комнату с подносом. Размолвка дурно отразилась на ее стряпне, но мне не хотелось делать ей замечаний. Вместо этого я спросил, почему она увлекается кицунэ. Она не сразу дала ответ на неожиданный вопрос.
Девушка задумчиво присела на кресло напротив меня и слегка потерла виски, неуловимо поморщившись:
– Первый человек, который заинтересовался картинкой на моей аватарке. У меня есть сводная сестра, Ксеня, еще совсем малышка, слово «сестричка», она не выговаривала, получалось что-то вроде «лисички». Так и прижилось. Мы еще ни разу не виделись. Так что для нее я – самая настоящая иллюзия сестры. – Алена глубоко вздохнула, не торопясь рассказывать дальше.
– Ты чувствуешь себя оторванной от семьи?
Я спросил не из праздного любопытства. Одиночество настигает людей, подло ударяет исподтишка в минуту слабости. Я и не подозревал, насколько одинок, пока не переехал сюда. Но заданный ритм и погруженность в работу не давали мне этого осознать. А потом авария, перелом и пустота, завладевшая моим сердцем. Кажется, я сломал не только ногу, но и что-то в мировоззрении.
– Я понемногу привыкаю к этому чувству, раньше было трудно, теперь нет времени на хандру, – пожала плечами малышка, подошла и заботливо поправила подушку.
– Не может быть, ты же в Питере, здесь меланхолию разливают вместе с вечерним чаем, – пошутил я.
– Откуда ты набрался этих глупостей, – невольно улыбнулась Алена, – Питер – живой и тусовочный город, в нем происходит столько всего!
Словно в подтверждение собственных слов она раздвинула шторы и открыла окно. Молочно-серый свет не добавил красок, но весенний и влажный дух моментально пробрался во все уголки, потрепал каштановые спиральки на голове Алены и бесцеремонно пощекотал мои ноздри.
– А ты сама-то это все видишь, пока носишься между своими клиентами? – жадно вдыхая весну, поинтересовался я.
Алена тоже не могла надышаться пьянящим глубоким запахом, и это напомнило мне день, когда я заметил девушку из окна.
– Так вот, Ален, я тоже не вижу ничего, кроме работы, и, быть может, шумных баров по выходным.
– Неужели ты не выбирался в музей или на фестиваль, на концерт в крайнем случае? – прищурилась она и надолго задержала свой взгляд, словно я сказал что-то невероятное. Кажется, она готова была мне привести целый список того, что можно делать в Петербурге, но так и застыла у окна в позе лектора.
Я ее перебил:
– Не было подходящей компании. Когда мне снимут гипс, сходишь со мной на вернисаж или на концерт?
– Можно встретить закат на крыше… – отозвалась Алена, но замолкла посередине фразы. – Что, ты предлагаешь мне… нам куда-нибудь сходить? Не передумал еще?
В ее голосе я услышал неподдельное изумление, которое меня озадачило. Я свободен, обеспечен, нравлюсь ей, так почему мы не можем встречаться?