– Брак по расчету не входит в мои планы. Я хочу, чтобы рядом была девушка, которой я могу полностью доверять.
– И ты, разумеется, тут же нашел свой идеал в этой особе?
– Алене, мама, ты же запомнила. У тебя великолепная память.
Мать поджала губы, но грубая лесть все же расположила ее ко мне:
– Ладно, кто эта девочка, кто ее родители?
Упс, так глубоко я не копал, провала не миновать!
Но тут на помощь пришла невеста. Обыденные вопросы о предстоящей «трапезе» здорово отвлекли будущую «свекровь».
Мы все отправились на кухню, ради этого я безропотно влез на каталку, не подумав, насколько это шокирует мать.
– О боже, сынок, мне сказали, что у тебя несерьезный перелом, а ты на самом деле в инвалидном кресле. Меня опять обманули? Скажи честно, ты когда-нибудь сможешь ходить?
Мне редко приходилось видеть слезы мамы, поэтому я растерялся. Алена ответила вместо меня:
– Елизавета Антоновна, уже совсем скоро Олегу снимут гипс, несложная реабилитация, и к лету его любимым занятием будут пешие прогулки по городу. Анализы у него в норме, сотрясение мозга не дает о себе знать.
– Что? – Мама уцепилась за последнее слово. – Так у тебя еще и сотрясение мозга? Теперь понятно, почему ты вдруг решил жениться. А вы, значит, воспользовались тем, что мальчик плохо соображает, и уже готовы закатить его в ЗАГС прямо на этой коляске?
Алена опешила и не нашла слов, чтобы отразить очередной выпад.
– Мама, успокойся, ко всему прочему у меня сломаны пальцы на правой руке. Так что к тому моменту, когда я все же решусь поставить свою подпись, я буду в здравом уме, обещаю.
– Неужели, – фыркнула мать, – не понимаю, почему тебе не досталось рассудительности отца.
– Видимо, на небесах решили, что мне будет достаточной твоих красоты и обаяния.
– Какой же ты хитрый лис, Олег, всегда найдешь нужные слова. Но я по-прежнему не понимаю, почему при таких тяжелых травмах ты не вызвал меня. Я бы наняла тебе медсестру.
– Хотел, чтобы ты спокойно прошла все процедуры, тем более у меня есть любимая, которая обо мне заботился гораздо лучше сиделки.
Алена едва сдержала усмешку, но сделала вид, что занята ужином.
– Да что ты говоришь, Олег. Да разве она сможет поставить укол или сделать массаж?
– Как ни странно, но да, – заметила Алена, помешивая что-то в кастрюле, – у меня высшее образование по специальности «сестринское дело».
– Выходит, вы, Алена, медсестра? И этим вы зарабатываете на жизнь? Но это… моветон.
– Не нахожу ничего стыдного в уходе за больными, а вы, Елизавета Антоновна?
– Каждый помогает обществу в меру своих способностей. Я покровительствую многим домам престарелых, спонсирую их… гм… нужды.
– Крайне любопытно, какие?
Вопрос «невесты» застал мать врасплох.
– Э… всякие, – замялась она, – только успевай делать переводы.
Конец фразы прозвучал агрессивно. Впрочем, лучшая защита – нападение, с этим не поспоришь. Но Алену оказалось не так легко сбить с толку.
– А может, вы просто не вникали, чем же таким разорительным заняты ваши подопечные? Лишняя порция еды или свежевыкрашенная стена – это хорошо, но они не помогают бороться с одиночеством. Порой человеку нужна помощь, чтобы помыться или просто почитать вслух. Так что иногда расстегнуть кошелек недостаточно, согласны?
Мне еще не приходилось видеть Алену столь решительно настроенной, кажется, она была готова отстаивать дело, которым занимается. Не слишком любимое и не особенно ей подходящее, как я успел заметить. Похоже, в душе моей девушки чувство долга говорит громче остальных.
– Полностью с тобой согласен, радость моя, – поспешил я поддержать Алену и помог матери выкрутиться из неудобного положения, – ты каждый день заботишься обо мне и делаешь это так, что я не чувствую себя беспомощным. И ради тебя я готов горы свернуть, серьезно.
Не уверен, что Алена приняла мою искренность, зато мама, кажется, все поняла.