А где брать эту самую крышу? На минуту я растерялся, но потом решил делегировать полномочия. Вскоре менеджер ивент-агентства отправила мне подробный план мероприятия. Осталось лишь оплатить и уточнить детали. Я уже набирал Аленин номер, когда в мой кабинет вошел Валерий Петрович. Пришлось спешно сбросить звонок.
Мой бывший начальник изменил своей обычной прямой и грубоватой манере общения. Странно, совсем не в его стиле долго расспрашивать о здоровье и рассыпаться в комплиментах моей матери, пусть они и сто лет как знакомы.
Звонок смартфона прервал Томилина на полуслове. Алена, как обычно, не вовремя, но на миг я улыбаюсь ее фотографии на заставке, а потом, как школьник, вороватым жестом сдвигаю телефон на край стола. Разумеется, роняю его и возвращаю на место.
– Все? Наигрался в свою звонилку?
Я немедленно прекратил неловкую возню с телефоном. Разговор предстоит неприятный. Неужели я где-то подставился так, что бывший шеф не сможет мне помочь? Валерий Петрович еще сильнее нахмурил лоб и продолжил:
– Я здесь всего полдня, но уже ясно, что вы тут таких дел наворотили, в год не разгребешь. Мало было махинаций с торгами, с выкупом земельных участков под строительство, так еще и контракт с китайцами заключен на самых невыгодных условиях. Как вы вообще сумели убедить руководство в том, что это подходящие поставщики? У них нет ни лицензии, ни оборудования, чтобы изготовить эти чертовы корпуса и детали. Они делают железные линейки, Олег. Линейки! Как ты лично мог так облажаться?
Я потрясенно выслушивал обвинения Томилина, грузно опирающегося мой рабочий стол.
– Лично все проверял, Валерий Петрович, запрашивал лицензию, договоры, перевод проектно-сметной документации. Половина управления была задействована в сборе информации. Это какая-то ошибка… Вариантов не так уж и много, товар, сами понимаете, специфический, цену они предложили лучшую, мы могли бы сэкономить не один миллиард на этих поставках.
– Да, только почему ваш главный, Звягинцев, не воспользовался этим преимуществом?
Томилин довольно прищурился, наблюдая за моей реакцией. Напряженные отношения с замом председателя совета директоров, курирующим питерский филиал, возникли не сегодня.
– Как это не воспользовался? Все материалы, что я готовил, обязательно попадали на стол к Звягинцеву, он просто не мог не знать.
– Верю, сынок, верю… – Валерий Петрович задумчиво потер лоб, словно пытался разгладить борозды морщин, и требовательно произнес: – Тебе просто нужно отдать компромат, который ты собрал на Кузнецова. А через него я подсеку рыбу покрупнее.
– Собственно, у меня нет ничего такого, чтобы однозначно утопить Сергея Михайловича, один из его прихвостней даже пытался меня запугать, сказал, что хочет сделать меня козлом отпущения.
– Меня бесит, Олег, что у него это почти получилось. Не сломай ты свою ногу, сейчас бы не со мной разговоры разговаривал.
Томилин раскраснелся и стукнул кулаком по гладкой темной поверхности стола.
От облегчения и стыда меня бросило в жар, да так, что пришлось даже включить кондиционер. Струя холодного воздуха прошлась по спине под вмиг отсыревшей рубашкой. Я снова щелкнул пультом и распахнул дальнее окно навстречу чадящему мегаполису. Но вместе с уличным шумом в кабинет ворвался бодрящий поток относительно прозрачного воздуха.
– Ох уж эти балтийские ветра – не город, а один большой сквозняк, – проворчал бывший босс и продолжил распекать меня: – Я тебе сто раз говорил: нельзя быть самонадеянным и беспечным. Сожрут и не подавятся. Понимаю, что ты надеешься на свою страховку, но Коля тоже не вечен и не всесилен, между прочим. Ну найдет он тебе место для протирания штанов, ну станешь ты унылым крючкотвором. Будешь спать на заседаниях и отращивать брюхо. Ты разве такой жизни хочешь? А здесь ты в своей стихии. Я сам в тебя столько знаний впихнул, столько сил вложил.
Да, я многим обязан Томилину, это правда, но неспроста он сейчас напомнил о своем участии.
– На этот раз я тебя прикрою и даже помогу с повышением, но взамен ты дашь обвинительные показания.
Ох, ни фига себе, поворот. Я ослабил узел галстука и нервно сглотнул. Переходить дорогу Звягинцеву в открытую… это... серьезно. Более чем серьезно. Я заюлил в надежде открутиться от участия в этом противостоянии, но попытка провалилась.