Наполненный влагой воздух заставил нас поежиться и потянуться друг к другу. Я зарылся озябшим кончиком носа в медную макушку, но не смог уловить какого-то определенного запаха, волосы пропитались лишь холодным ветром и свежестью. Мы следили за катерами, стремительно рассекающими поверхность реки, восторженно щурились и молчали. Дышали тишиной на двоих.
Я забыл о том, что у нашего свидания есть распорядители, забыл о плане и тайминге, а потому вздрогнул, заслышав первые звуки скрипки. Знакомая до боли мелодия подхватила нас, пробудила в душе что-то вечно ищущее, неутихающее. Захотелось кружиться вместе с Аленой, следуя этому ритму. Мысленно мы вальсировали с крыши на крышу, в реальности едва покачиваясь на месте.
– Мне так хочется танцевать с тобой, – схожее желание возникло и у моей барышни, – и это моя любимая песня, не представляю, как ты об этом узнал.
Да я понятия не имел, но мне самому понравилось. Осталось выяснить, что это за музыка у скрипачки.
– Несколько фотографий на память? – Организатор начал быстро снимать, словно папарацци, заставший звезд на свидании.
Моя девушка робко запротестовала, но я уверенно прижал ее к себе и поцеловал, не задумываясь о том, что из этого получится.
– Ты сейчас так старался. – Алена перевела сбившееся дыхание. – На камеру отрабатывал?
– Конечно, а вот ты филонила, дилетантка, – с укоризной покачал я головой, – что мы с тобой будем внукам показывать?
– Ты надеешься, что я растаю и поверю? – Острый взгляд глаза в глаза. – Что ж, у тебя неплохо выходит. Можно нам еще пару кадров?
Мы позировали и дурачились как могли, уже не стесняясь объектива. Когда съемка закончилась, Алена стащила свои яркие перчатки и осторожно потерла уголок глаза. Я успел заметить слезинку, которую она небрежно смахнула, и забеспокоился: по какой причине можно плакать в такой момент? Все же так хорошо. Хотя бы у нас. Вот угловатой девушке-скрипачке и организатору намного хуже. Они, хоть и заняты делом, но избегают даже смотреть друг на друга.