– Вот так я познакомился с Кристиной.
Я так задумался, что пропустил слова Вадима мимо ушей.
– С какой Кристиной? Речь только что шла о Елене.
– Нет, Олег, после Лены была Рика.
– Рика?
– Ну, Федерика, я же рассказывал, студентка по обмену. А когда она вернулась в Германию, я так расстроился, что…
– Переспал с Кристиной?
– Ну да, а я уже было подумал, что ты не слушаешь.
Я закатил глаза и отправил Алене сердечко. Хорошо, что она не запала на этого бабника, просто умница.
– Итак, ты переспал с Кристиной и тебе не понравилось?
– Нет, почему, очень даже, она такая утонченная, скрипачка, вся в музыке. Это меня и зацепило. Мы зажигали несколько дней, колбасило не по-детски. Она меня выжала до капли и укатила на гастроли.
– Знаешь, друг, мне неприятно это говорить, но ты – енот-потаскун.
Я сурово уставился на смазливую, но помятую физиономию парня. До сих пор не понимаю, что его привело в такое состояние. Ну бросила девушка, не в первый раз, судя по всему.
– Я не потаскун, – с трагическими нотами в голосе заявил Вадим, – я – отец.
– Чей?
От удивления я пронес бутерброд мимо рта и испачкался в мягком сыре.
– Пока еще не знаю. Кристина вернулась, нашла меня и сообщила о беременности.
– Слушай, я тебя поздравляю, раз скрипачка тебе небезразлична, уверен, вы сможете договориться и создать любящую семью для своего Микки-Мауса.
– Какой там. Тина два часа разорялась, что музыка для нее все. Аборт ей не сделали, есть противопоказания. А дети Кристине не нужны, она хочет и дальше чесать по городам и весям вместе со своим оркестром. В общем, она поставила мне ультиматум: или я забираю ребенка себе, или она отдаст его на усыновление.
– Какая… нетипичная ситуация, – осторожно начал я, но Вадим меня перебил:
– Да это самый настоящий Ватерлоо, а не ситуация.
Да уж, будущий папаша не слишком-то обрадовался отцовству, он забился в истерике, повторяя одну и ту же фразу: «Я не хочу быть отцом-одиночкой», ну разве что руки не заламывал.
Я не придумал ничего лучше, чем огорошить Вадима еще больше:
– Посмотри на ситуацию с другой стороны, ты всегда сможешь отсудить у Кристины алименты.
Меня витиевато и красноречиво послали в неведомые дали. А зря, я, между прочим, дал дельный совет.
– Слушай, Олег, без дураков, может, ребенку и правда будет лучше в приемной семье, а?
– Конечно, лучше. Если его родители – дураки, лучше без них. Вот только когда твой сын или дочь дождется усыновления? Если повезет, то сразу. А если нет, то проведет долгие и мучительные годы в детском доме. А все потому, что ты не предохранялся.
– Тина сказала, что на таблетках, – огрызнулся Вадим, в очередной раз запуская руки в длинные блондинистые патлы.
Интересно, как он с ними справляется? До аварии я предпочитал стрижку, едва закрывающую уши, но после нее сделать укладку одной левой у меня не получалось. У Аленки в этом отношении руки оказались кривые, поэтому моя любимая помощница и пригласила мастера на дом. Тогда мы чуть не поругались, пока выбирали подходящую модель. Пребывая в тоске, я возжелал остричься налысо, а Алена приняла мои стенания за чистую монету: нахваливала мою шевелюру как могла, но не слишком-то преуспела. Сдув прядь со лба, она заявила: «Стетхема из вас лысина не сделает, а вот очарования заметно поубавится». Этот аргумент и стал решающим в пользу спортивного «бокса». Потом я долго подкалывал Алену, выясняя, прибавила ли мне шарма новая стрижка. Оказалось, что прелести мне добавляет молчание. После этого откровения я честно не разговаривал с ней целый час, только целовал. Воспоминания прервал притихший было Вадим.