Она задумчиво водит им по бумаге, приговаривая:
«Ах, мой маленький малыш,
Почему же ты не спишь,
Тучи уж укрыли солнце,
И луна коснулась крыш,
В руки я возьму сангину,
Нарисую я ангину…»
На белом листе появлялась смешная рожица, зубастая, чем-то похожая на львенка.
«Ну а ты возьми гуашь, – с этими словами она протягивала мне кисточку, вымазанную в густой зеленой краске, – и ангину враз замажь, нарисуй-ка сам картинку: елку, свечку, мандаринку…»
Не помню, как там было дальше, но я послушно возюкал краской по бумаге, а на следующий день выздоравливал. Интересно, а если разукрасить гипс иероглифами, заживет ли нога быстрее, чтобы я мог заняться встречей китайской делегации?
Остаток пути мы добирались в полной тишине, я думал об иероглифах, Серега о бабах. И если час назад главной проблемой мне казалось гипотетическое увольнение, то сейчас я был готов с радостью уступить свою должность человеку, который починит неработающий лифт.
Пожалуй, впервые я посмотрел на свой высотный и условно элитный дом по-новому, в свете временно ограниченных возможностей: раньше я не замечал, насколько крутые и узкие ступени в просторном и бестолковом подъезде. Вот почему мои пожилые соседи как-то возмущались по этому поводу. А я думал, им просто нечем заняться, вот и цепляются к мелочам.
А теперь посторонние люди несут меня по этим самым ступенькам, как мешок картошки, и матерятся сквозь зубы.
Жилище встретило затхлым и пыльным воздухом, а также полным отсутствием домработницы.
Санитары устроили меня в спальне с максимальным комфортом: сгрузили на диван-кровать и покинули квартиру, честно заработав на «чай».
– Ну и где же твоя фея чистоты?
Мой друг попытался включить свет в коридоре но не преуспел.
Пока он возился с освещением, во входной двери завозился ключ. Пришла домработница.
– А вот и наша фея чистоты, – воскликнул Серый, надеясь с порога впечатлить девушку и повторить удачный комплимент – не зря же он старался и напрягал фантазию.
У меня нелепое высказывание приятеля вызвало смешок: тощая, с длинным носом и глазками-буравчиками Регина меньше всего напоминала фею. О чистоте даже говорить не хочется. Когда домработница появилась в комнате, джентльменский запал друга заметно поубавился.
Серега сморщил казановский нос и начал энергично собираться, вспомнив, что торопится на поезд. Ночной, к слову. Может, у меня и сотрясение, но с краткосрочной памятью все в порядке. Хотя поганец и поспешил сбежать из дома, перед отъездом он все же успел подложить мне очередную свинью. Напоследок он куда-то запрятал мои ноутбук и планшет. Очевидно, его вдохновили слова доктора о полном исключении этих предметов из моей жизни. Друг отдал противоречивые наставления поджавшей губы домработнице и отбыл в Москву с самым довольным видом. Я ему позавидовал.
Всегда апатичная Регина неожиданно начала свою заботу обо мне с требований: срочно повысить зарплату втрое и предоставить лишние выходные. Увеличивать её доход я не собирался: и так неплохо получает за то, чего почти не делает, спасибо моей экс-подружке.
Найти бы ноутбук и немного поработать, но Серега постарался на славу. Во всяком случае, Регина ноут не обнаружила. Хотя, зная домработницу, я не удивлюсь, если вместо поисков она сидела на кухне и смотрела очередной турецкий сериал.
Ладно, что там у нас из развлечений помимо сна? Негусто: читать нельзя, писать нельзя, музыку слушать тоже нельзя. Разглядывать комнату мне уже надоело. Интерьер выдержан в природных тонах: сливочный, французский серый и приглушенный древесно-зеленый. Цветовая гамма высоких трехметровых стен должна успокаивать и расслаблять, а не навевать тоску. Остается панорамное окно, тем более что из моей комнаты открывается вид во двор.