– Дрожишь, сопляк? – добродушно усмехнулся Томилин, скрещивая руки на груди. – Ты реально надеялся быть большим начальником и прежде не замарать рук? Пора действовать по-взрослому, а не отсиживаться за моей спиной.
Я шумно сглотнул, но нашел в себе силы поднять голову повыше и посмотреть ему в глаза. Ясно как день: Валерий Петрович одержим своей идеей и отказа не примет.
– Чтобы идти со мной дальше, ты должен доказать свою преданность, Олег. Я и так прикрываю тебя во всей этой истории, но если ты хочешь поступить по-другому, пожалуйста, я не стану тебя принуждать.
Не успел я выдохнуть с облегчением, как он продолжил:
– В этом случае проще слить тебя вместе со всеми, но имей в виду, твое решение отразится на твоей семье. Простит ли тебе Елизавета Антоновна, если ее перестанут принимать в обществе? А отец?
– А если меня поймают на передаче взятки, родителям от этого одна большая выгода?
Я автоматически дернул себя за мочку уха, вышло неожиданно больно, настолько, что я даже скривился.
– Не драматизируй. Это никакая не взятка, неуч. Сидишь тут и скулишь как щенок! Да разве я тебя этому учил?! Все под контролем. Утри сопли и запоминай.
Рой навязчивых мыслей не давал мне покоя. Восемь имен и часть суммы на руках. Предосторожность, а возможно, и нелепая прихоть Томилина, так что остаток я получу через несколько дней. По плану мне предстоит прикинуться разносчиком еды из службы доставки и приехать по указанным адресам. А еще часть денег нужно будет оставить в условленном месте, и все это нужно проделать практически одномоментно, вечером в пятницу.
Сейчас мой портфель набит наличными, и я шарахаюсь от каждой тени. Где хранить такую сумму? В сейфе на работе? В банковской ячейке? Слишком рискованно. Остается одно место – мой собственный дом. Дом, в котором я живу уже не один. Вчера я предложил Алене переехать ко мне, и она согласилась. Не могу же я сказать ей, что поторопился с предложением. Не хочу ее потерять, но и про мои дела ей ничего не нужно знать.
Я крепко сцепил руки, с равнодушием отмечая, как побелела кожа на суставах. Господи, во что я ввязался? Документация по Кузнецову уже в службе безопасности и вот-вот будет передана правоохранительным органам.
Что, если Валерий Петрович осуществит свою угрозу? Перед собой-то я чист, но разве это кому-нибудь помогало?
Открыв бутылку с водой, сделал несколько жадных глотков, а потом продолжил думать под коньяк. Возможно, при адекватной защите реально выйти сухим из воды, но в эту сферу путь будет заказан. Предположим, все получится, как планирует Томилин, тогда я удачно поднимусь по карьерной лестнице. Если я не справлюсь с его заданием и меня поймают… Даже думать не хочется. Я не просто боюсь уголовного преследования, сама мысль, что я буду заниматься противоправными делами, кажется невозможной. Я – не преступник и не хочу им быть. Сдать всех оперативникам? Это предательство.
Как мне не хватает совета адвоката, сам я не в состоянии найти лучший выход. Я автоматически набрал Павла и в испуге сбросил звонок. Телефон снова ожил – несмотря на ссору, друг решил перезвонить.
– Что, Олега, вылез из койки и вспомнил, что обидел дорогих друзей, да?
Хорошенькое приветствие, от растерянности я промычал что-то неопределенное, но собеседник принял эти звуки за согласие.
– Вот и хорошо, я-то отходчивый, сам понимаешь, конфликты, которые не приносят прибыли, мне неинтересны, а вот Дэна ты задел по-крупному. В тот вечер он своим нытьем нам весь кайф обломал. То ли ему так твоя рыжая приглянулась, то ли ты его допек самим фактом своего существования, но остынет он нескоро, так что я бы на твоем месте ждал ответочку. Ладно, бывай, клиентка пришла. Будешь в Москве, потусим, как мы умеем.
Я послушал его ржание напоследок и тупо посмотрел на экран. Павел мне не поможет, а если поможет, то превратит в марионетку. Кажется, я недооценивал его хватку все эти годы. Из добродушного тюфяка он как-то незаметно для меня превратился в изворотливого дельца. К другим адвокатам, а тем более к отцу, обращаться нельзя. Я бы никогда не впутал родного человека в такую историю. А еще где-то в глубине души я до дрожи боялся того, что отец встанет на сторону своего старинного друга, и я разочаруюсь в них обоих.