Георгий Андреевич замер, полюбовался на мою реакцию и продолжил:
– Мы знаем, в чьих интересах вы собираетесь это сделать и когда, а также, что денежные средства для этих целей сейчас находятся при вас. Купюры меченые, поэтому идентифицировать их не составит труда.
Он хмыкнул и оглядел коридор изучающим взглядом, прикидывая, где могут лежать деньги.
– Надеюсь, вы понимаете, насколько серьезные обвинения выдвинули? У вас попросту нет полномочий. Если это все, прошу на выход.
Я наставил руку на дверь, но это маленькое крысиное войско даже не двинулось с места.
– Сосницкий, подумайте дважды, когда мы передадим информацию следователям, вы себе уже не поможете. Я предлагаю вам вернуть деньги добровольно, дадите показания, будете сотрудничать со следствием… – и тоном заправского сказочника Коссе добавил: – Вы спасете доброе имя, сохраните работу, да что там работу – свободу. Видите, даже в рифму получилось.
Я покачал головой и сложил руки за спиной.
– Жаль, что вы не понимаете своей выгоды. Если говорить начистоту, чем меньше оперативники узнают о внутренних делах компании, тем лучше. – Коссе заговорщически подмигнул мне: – А мы пока просто погостим.
Орлы как по команде принялись обшаривать помещение, и плевать им, что только суд вправе принять решение об обыске жилища.
– А вы напишите жалобу, Олег Николаевич, – ядовито посоветовал Коссе, – но что-то мне подсказывает, что она не будет должным образом рассмотрена.
Тем временем орлы добрались до моего тайника, и у меня похолодело внутри. Да, они грубо нарушают закон, но что им закон. Им достаточно рычага давления на Томилина, и сейчас они этот рычаг получат.
В комнате повисло тягучее молчание. Орлы синхронно отошли от столика, пропуская начальника вперед. Тот огляделся и разразился бранью. Тайник оказался пуст, пакет из Макдональдса не в счет.
Я торжествующе уставился на гостей, а потом дошло и до меня. Обокрали. Меня обокрали. Я едва-едва сдержал истерический смех. На Коссе больно смотреть: в его глазах мне почудились страх и обреченность, которые сменились яростью. Только усилие воли удержало его, чтобы не врезать мне хорошенько. Глава службы безопасности пригрозил мне напоследок и хлопнул дверью.
Но кто мог забрать деньги? Люди Томилина или… да нет… бред.
Я потянулся за телефоном, куча пропущенных, и два сообщения.
«Милый, отцу стало хуже, но я нашла деньги на операцию! Время идет на часы, ответь!»
«Олег, где ты? Мы на пути в аэропорт, я позвоню тебе из Варны, если все обойдется, когда все обойдется».
Я сел на пол и по десятому кругу гонял одни и те же мысли: «Она нашла деньги на операцию в моем тайнике». Иногда вспоминал какие-нибудь новые подробности: «А если я скажу два миллиона? Заплатите?»
Я встречаюсь с воровкой. А может, и отца никакого нет? И она сейчас на пути в Варну, в новую счастливую жизнь. Какой же я идиот. Да как она посмела сделать из меня дурака? Поэтому она и не хотела заводить со мной отношения, кормила меня завтраками, ничего о себе не рассказывала. Ждала подходящего момента и дождалась. Я со злостью скомкал мерзкую пахнущую упаковку. На бумаге остался приторно сладкий аромат цветов. Да что там, весь тайник пропитался этим запахом предательства. Сомнений нет, деньги взяла женщина, у которой есть ключи. Деньги взяла Алена.
Не могу в это поверить. Почему? Почему она не попросила денег, раз они были ей так нужны? Почему она так поступила? Да, подружки использовали меня и раньше, но эта дрянь уничтожила меня. Как это цинично, продолжать вешать мне лапшу на уши.
К моменту, когда Алена позвонила, я уже готов был сказать ей все, что думаю.
– Привет, Олег, я столько раз тебе звонила с утра, а ты не брал, на работе аврал? Отца готовят к операции, сейчас к нему никого не пускают, и я тут схожу с ума.
Голос усталый, встревоженный, родной. Ненавижу.
– И как тебе удалось так быстро все организовать?
– Я заплатила фирме, которая занимается медицинскими перевозками, они очень быстро все оформили, даже собраться толком было некогда.
Я чувствую привкус желчи во рту, я сам превращаюсь в яд: