А тем временем король Вильгельм приказал устроить русскому царю самое занимательное зрелище — манёвры военных кораблей на их базе в Портсмуте. И Пётр был полонён, решительно полонён. Дотоле ему не приходилось видеть столь могучие корабли — иные несли на себе по сто пушек!
Приезд царя был ознаменован салютом из сотен орудий. Ох, надо было всё это видеть и слышать! Сверкание и гром, лавирование против ветра, развороты с галса на галс, сближения и разъединения...
Фрегат «Ройял шип» на ходу притёрся бортом к галеасу «Куин Элизабет». Раздался оглушительный треск. С борта на борт перескочили матросы с воинственными кликами. Послышались выстрелы мушкетов — всё было как в натуре: бой так бой.
Адмирал Джеймс Вулворт давал пояснения. Но что в них — Пётр и так всё видел. Жадными глазами он пожирал открывшуюся ему картину манёвров. Воочию видел, что такое есть искусство моряков, какого совершенства достигла их выучка.
— Когда-то и наши так сумеют, — вздыхал он. Стоявший рядом Меншиков легкомысленно бросил:
— Эх, государь милостивый, скоро и мы исхитримся! Были бы корабли, а люди найдутся!
— Ты, гляжу, на словах скор, — укорил Пётр.
— Ив деле отличусь! Дай только дело! — задорно выпалил Меншиков. Пётр рассмеялся, Алексашка его веселил. Он не унывал ни при каких обстоятельствах, влезал во всякое дело, был настырен и проворен. Сэр Ньютон не успевал отвечать на его вопросы и был до того пленён им, что через много лет, узнав, какую карьеру сделал этот спутник и друг русского царя, настоял на присуждении ему звания почётного члена Королевской академии, будучи совершенно уверен в его учёности.
Пётр откровенно завидовал Англии — такой флот, такая выучка, такая маневренность. Мудрено ли, что в морском деле никто с англичанами не решался тягаться. На что уж испанцы с их заморскими колониями стали могучи на морях и океанах, а англичане и их превзошли. До сей поры перекатывается эхо сокрушительного разгрома великой Непобедимой армады короля Филиппа II столетие назад. Испанский флот из 160 кораблей был погублен вдвое меньшим по численности английским флотом королевы Елизаветы. Испанцы потеряли более 10 тысяч человек и десятки судов.
Уже тогда Пётр понимал, что не числом, а уменьем достигаются победы. То был главный урок, извлечённый не только от поражения Непобедимой армады, но и от других знаменитых морских сражений. Великобританское морское могущество вызывало в нём и уважение, и здоровую зависть. Он заманивал в русскую службу именитых английских моряков.
Но не только моряков. У Ньютона Пётр познакомился с видным математиком профессором Эндрью Фергюссоном. Он оказался полезным при вычислениях корабельной архитектуры. И откликнулся на предложение русского царя учительствовать в будущей навигацкой школе, о которой Пётр давно мечтал и которая впоследствии разместилась в новопостроенной башне на границе Садового вала в Москве. Её назвали Сухаревой, эту башню, как и площадь, прилегающую к ней, в честь полковника стрелецкого стремянного, то бишь царёва, полка, нёсшего здесь службу и сохранившего верность Петру в бунташную пору.
Петру нужны были полезные люди и для заведения флота, и для размножения наук и ремёсел на Руси, которая мало-помалу пробуждалась от вековой спячки. И он не жалел на это ни усилий, ни средств, пока что довольно скудных в царской казне.
Наймование людей царь поручил Якову Брюсу как языкатому, толковому и просвещённому в его окружении. И Брюс справился: среди нанятых им были не только моряки, но и иные искусники, такие как, скажем, мастер шлюзного дела Джон Перри, которому вменялась в обязанность постройка каналов, соединявших Волгу с Доном. Или кораблестроитель Осип Най.
Ну а мог ли Пётр миновать Гринвич с его знаменитой обсерваторией, основанной сравнительно недавно — в 1675 году — по указу короля Карла II, который пожелал, чтобы через этот пригород Лондона проходил нулевой меридиан и от него в обе стороны вёлся бы отсчёт долгот. В Гринвиче была ещё одна достопримечательность — госпиталь для увечных моряков и школа для сирот. Но главная, разумеется, — обсерватория. Ведь астрономия имеет прямое касательство к мореходству.
Почётных гостей встретил старейшина астрономов Бенджамен Стокс. Он подвёл Петра к усовершенствованному телескопу и пояснил:
— В улучшении этого прибора участвовал сэр Исаак Ньютон. Надо вам сказать, что ему принадлежат капитальные труды по оптике, и здесь не обошлось без его участия.