- И всё-таки вот он, сидит. Почему не поверить в то, что вы это сделали?
- Чёрт его знает, - следователь чертыхнулся, продолжая карябать вытянутым почерком какие-то свои мысли, - просто потому, что это самая непредсказуемая зараза, которую я только встречал.
На этом они решили закончить. Время позднее, о преступнике должны позаботиться другие люди, работающие в этих стенах. Вот только что-то мягко гложило следователя. За то время пока он за ним гонялся, Чёрный стал для него кем-то особенным. Следователь не понимал – с чего это вдруг? Да, они пару раз болтали по душам. Тогда Чёрный сам позвонил ему на домашний телефон, и они долгое время просто болтали. Как старые добрые друзья, у которых нет возможности увидеться.
«- Ты там ещё не развалился, а? – всегда с насмешкой в голосе начинал говорить Чёрный, когда звонил, – отличный бег с препятствиями, ты бы мог пойти на олимпийские игры.
- А должен? – следователь словно бы ощущал, что звонок именно от него и поэтому всегда держал наготове нужную колкую интонацию, - не на того напал, умник. Тебе следует лучше скрываться, иначе в следующий раз я надену на тебя наручники.
- Неужели даже прикурить не дашь? Я и так поддаюсь, как могу, разве это не стоит одной выкуренной сигареты?
- А какие ты куришь? – неожиданно для самого себя спрашивает следователь.
- Крепкие. Marlboro красный».
Этот разговор особенно запомнился. Тогда на ум пришла мысль о том, что возможно Чёрный и не пытается скрываться от него? Тогда почему все, что он делает, безрезультатно? Неужели настанет момент и тот действительно просто даст надеть на себя наручники и отвести в камеру? Тогда это показалось бредом. Такого просто не могло быть. Преступники, какими бы сумасшедшими они не были, никогда не позволили бы себя поймать. На то, чтобы понять нить мыслей злоумышленника, уходило время и немало сил. Что касается Чёрного, нить его мыслей следователь до сих пор не мог разгадать. Сегодняшняя сказка от него казалась каким-то шифром. Возможно, тот имел ввиду новую группировку преступников, которые называли себя пиратами? Таких в архиве не наблюдались, но это не значило, что их не существовало. Этим стоило заняться с утра.
Ночь наступила незаметно. И правда, за этими стенами всегда стояла ночь – любимое время Чёрного и это его устраивало. Вот тогда-то он и достал из кармана маленький шарик-попрыгунчик. Пальцы повертели предмет между собой, а потом он начал кидать его о стену, где находилась дверь, а после ловить и снова кидать. Никто не был против маленького попрыгунчика, который заключённый решил пронести с собой в кармане штанов как некий талисман на удачу. Охрана на это только рассмеялась. Так прошло часа два от силы, как дверь камеры начала открываться. Шарик отскочил как раз вовремя и вернулся в руку Чёрному. Он спрятал попрыгунчика и поднялся, как требовал устав. Вора и камеру осмотрели, поставили кружку с водой и ушли.
Следующие два часа прошли так же. А потом дверь открылась и снова пришли с проверкой. Всё осталось, как и в тот раз, ничего подозрительного. Днём ему принесли завтрак, обед и ужин. Ночью Чёрный продолжал своё занятие с шариком, словно бы ему не было дела до происходящего за стенами. Местные свыклись с тем, что он сидит и кидает шарик в стену, когда проверяли камеру наблюдения. Об этом сообщили следователю, который вёл его дело. Тот махнул на это рукой и попросил смотреть внимательней, что бы тот не вытворял.
На пятый день многие расслабились. Суд прошёл успешно, даже несмотря на то, что дело так и оставалось неясным. Преступника перевели в отдел с душевнобольными. Там ему предстояло провести весь свой срок. Либо его вернут обратно, если поймут что с его психикой всё хорошо и тот расскажет, как было всё на самом деле. Пока что Чёрный не горел желанием говорить. Но оказавшись тут, он словно бы ожил и стал проявлять интерес к другим заключённым.
Днём им давали время погулять на общей территории. Это была большая круглая комната, со столами по центру, где стояли всевозможные развивающие игры. Здесь же стояли книжные полки с книгами. В основном там были работы классиков и различная психология. Но это новенького не интересовало. В первый день он сидел с противоположной стороны основной зоны и наблюдал.