Вот так и родилась идея создания таких «бригад», когда тема показалась экономически выгодной. Китайцы предоставили техническую возможность, закупив в России технологию производства космической техники, «железа» на базе модернизированного челнока, созданного на основе Буранов и Шаттлов, модернизированных и переделанных. А экипажи решили набирать на конкурсной основе, в основном среди азиатско-африканского контингента. Ну и немного Европейцев привлекали к подготовке: не только из бывшего Союза, но и из Испании, Болгарии, Польши и прочих стран Европы.
В общем, так я и оказался в одном и з центров подготовки, которых развелось множество по всему миру.
Пришлось выбраться в Европу: только там, где царило чёткое следование букве закона, мне удалось прорваться сквозь «возрастной барьер»: все же мало кто верил, что сито отбора сможет пройти человек, в возрасте 60+. Особенно свирепствовали врачи во время медицинского освидетельствования. Здесь я не раз поблагодарил мастеров китайской нетрадиционной медицины, стабилизировавших моё зрение и артериальное давление. Да у меня с молодости таких показателей не было! Но доктора, лично намерявшие на своих тонометр 120/80 и равномерный пульс 65, могли только разводить руками, признавая меня полностью годным. Более сложные тесты, с использованием нагрузок, разного типа вращающийся платформ и дыхательных мешков, тоже давали приемлемые результаты. Раньше такие показатели назывались «хоть в космос запускай». Как ни смешно звучит. Но именно к тому все и шло: я оказался полностью годен к любым перегрузкам, изменениям направления силы тяжести и пониженной гравитации. И, как показали опыты, невесомость никак не должна была сказаться на моей работоспособности и работе нервной системы.
Так что, несмотря на предубеждение врачей к моему возрасту, формальных поводов для моего отвода самая строгая медкомиссия найти не смогла. Хотя не спорю: в мою пользу сыграли и опросы общественного мнения, требующие участия в проекте «белого меньшинства», и выступающие против засилья в космических проектах выходцев из Азии. И вот пошёл финальный отсчет времени до пуска.
Тем временем стартовую чашу заполнила вода. Ну ещё бы: баки заполнены легко воспламеняющимся горючим, а твердотопливные ускорители — это просто взрывоопасное вещество, посильнее всем известного пороха и даже динамита. Задача этих ускорителей — выдать чудовищную тягу, чтобы примерно за две минуты сообщить ракете скорость, достаточную для набора высоты в 100 км и передать эстафету ракетным двигателями, которые заставят основную часть космического корабля с экипажем выйти на минимальную околоземную орбиту. Да, теоретические основы нам вдолбили ещё на лекциях, но теория — это одно, а испытать это живьём — совершенно другие ощущения.
Навалилась сильнейшая перегрузка. Да, все мы проходили тесты на центрифуге, но тренировка и реальный полет — это две большие разницы. На тренировке ты знаешь, что встанешь с того же кресла, и все будет в порядке, и, если что-то случится, попадёшь в худшем случае в лапы эскулапов. А при реальном полете на пороховом ускорителе, да верхом на огромной куче взрывчатого (по сути) вещества и огромной канистре с горючим чувствуешь себя немного более тревожно. Даже если абсолютно уверен в надёжности всех компонентов. Сразу же вспоминаются все случаи аварий, произошедших с участием горючих материалов. От аварии с Гинденбургом и до взрыва шаттла Челленджера. Но наконец, две минуты работы ракетных двигателей прошли.
И вот сразу несколько подвешенных на верёвочках игрушек подпрыгнули и зависли в невесомости. Да, почти каждый из членов экипажа и пассажиров (я не исключение) подвесил рядом с собой такую игрушку. Этакий старинный, но тем не менее действенный, «индикатор невесомости». Такие игрушки подвешивают рядом с собой почти все астронавты, со дней первых полетов. И используют для этого самые различные фигурки.
Блин, я в космосе! Сказал бы мне это кто-то всего год назад, я бы покрутил пальцем у виска. Причём я здесь не в качестве «туриста» или «балласта», а как самый настоящий астронавт-ремонтник! Всего несколько лет назад я тоже о таком даже мечтать не мог!
Заработали реактивные двигатели, для корректировки орбиты. Наступил последний этап полёта — выход станции в расчетный квадрат.
Тем временем прозвучал сигнал корректировки орбиты. Наша станция включила двигатели корректировки, что привело к хаотичному изменению вектора гравитации. Нас предупреждали о том, что в этот момент, из-за хаотичного изменения тяги возможны сбои в работе вестибулярного аппарата. Так и получилось. Мне в этом отношении повезло, но большинство членов экипажа чувствовало себя отвратительно. Движение к новой точке заняло около пары часов, которые более половины экипажа провели без удовольствия, борясь с приступами тошноты. А если учесть, что мы все (кроме группы пилотирования: капитана и пары летчиков) были закреплены ремнями и никуда не могли деться со своих мест, это было не самое приятное время.