– Не паниковать, – успокоил Зотов. – Молись, чтобы матушка за тобой прибрала. – И погрозил кулаком: – Я с тобой, разгильдяй, после поговорю. Смотри мальчонку не потеряй.
Володька вскрикнул и поморщился от боли. Колька вцепился ему в руку, как цепная собака.
Надсадный шум моторов донесся с окраины. Все ближе и ближе. Зотов приник к узкой щели, рядом деловито засопел Шестаков. Просматривался Матренин дом, колодец и участок деревенской дороги. До улицы метров пятнадцать, не больше. Староста покатил со двора, торопливо работая палками. Еще бы, хозяева едут, надо встречать. Жаль, не успел собрать баб в кокошниках, с хлебом и солью, гости нагрянули неожиданно.
Из-за дома громадной приземистой черепахой выплыл серый бронетранспортер, с пулеметом на крыше и раскрытыми люками. За ним, пофыркивая и дымя, выполз похожий на бульдога, плоскомордый, тентованный грузовик. Вроде «Фиат». Точнее сказать трудно. Немцы перед решающим броском на восток собрали технику со всей Европы. Волна жара дошла до сарая, дурманяще завоняло резиной, раскаленным металлом и горелой солярой. Рык моторов затих, колонна остановилась. Из кузова посыпались солдаты в темно-оливковой форме.
– Какие немцы, дура? – Степан пихнул Кольку в плечо. – Германца от венгра не отличаешь, язви тебя в душу.
– А я чего? А я знал? – запальчиво зашептал Колька. – Они далеко были! Я вас упредить побежал. Теперь дура, да?
Шестаков отмахнулся, точно от комара.
Зотов жадно всмотрелся. Точно, венгры, Шестаков не ошибся: зеленая форма, шикарные галифе, ботиночки с пряжками, валики на правом плече, препятствующие сползанию винтовочного ремня. Удобная, кстати, вещь. Венгрия вступила в войну с СССР позже остальных германских союзников. В конце июня вышла какая-то темная история с бомбардировкой советской авиацией города Кошице, на востоке тогда еще нейтральной Венгрии. По слухам, город бомбили румыны или немцы, желая втянуть венгров в войну. Так или иначе, венгерская армия перешла в наступление. В отличие от тех же итальяшек или румын, венгры воевать умели и любили, этого не отнять. Ветеранам венгерское правительство обещало земельные наделы, и многие их уже получили – по два метра и березовому кресту.
– Дяденьки, мы в плятки иглаем? – поинтересовался Володька.
– И не дай боженька нам эту партию проиграть, – подмигнул мальчонке Степан. – Тихо, шкет, у меня.
Володька понимающе замолчал, от перевозбуждения принявшись грызть ногти на правой руке.
Из кабины грузовика выскочил шофер и опрометью кинулся к колодцу, позвенькивая грязным ведром. Похоже, радиатор вскипел. Зотов чуть успокоился. Значит, не облава, солдаты в большинстве остались в кузове, лишь немногие в охранении, не слышно команд, народ не сгоняют на площадь. Авось пронесет. Лишь бы Карпин не дурканул, лейтенанту ситуация издали не видна. Вот тогда лиха полной ложкой хлебнем…
– Здравия желаю! – Староста вытянулся по струнке, несуразный и смешной в своем страшном уродстве. – Добро пожаловать! Освободителям почет и уважение!
Шофер пролетел мимо, обратив на представителя местного самоуправления внимания не больше, чем на коровью лепешку. Зашумел, лязгая цепью, колодезный ворот.
– Офицера бы мне, – попросил староста, подкатив к солдатам. – Я староста здешний! Официерен. Верштейн мих? – Он осторожно потрогал молоденького конопатого венгра за полу кителя.
Конопатый отскочил как ошпаренный, остальные заржали, видимо, приняв старосту за деревенского дурака. Тощий солдат в сдвинутой на затылок высокой пилотке что-то гортанно сказал. Конопатый заулыбался и милостиво протянул Василию недокуренный бычок.
– Спасибочки, спасибочки, – залебезил староста, всем видом показывая, как дорог ему этот окурок. – Офицера бы мне!
– Индул! – Конопатому надоело представление, он оттолкнул инвалида. Староста не удержался, свалился с коляски и забарахтался в пыли огромным неуклюжим жуком. Солдаты довольно зареготали и принялись грузиться в машину. Шофер успел охладить исходящий паром мотор, огляделся, выплеснул остатки воды на старосту и прыгнул в кабину.
– Спасибочки! – заголосил из канавы староста. – Приезжайте еще! Всегда рады! Спасибо, благодетели наши!
У Зотова от сердца окончательно отлегло. А ведь висели на волоске. Если бы солдаты захотели полакомиться яичками с молочком, считай все. Первым делом полезли бы по дворам и сараям. Зотов представил удивленную морду венгра, отыскавшего вместо здоровой деревенской еды злобных, вооруженных до зубов партизан и мальчонку, прячущихся посреди пустого пыльного сеновала.
Машины поползли сквозь деревню. Пять грузовиков и два бронетранспортера. Серьезная сила. Интересно, куда?