– Это что? – испуганно спросил Марков.
– Палочки какие-то, – прищурился Решетов.
– Похоже на цифры, – предположил Зотов и обвел раны пальцем. – Глядите – римские девять и шесть и двоеточие между ними.
– Мать твою так! – ахнул Марков.
– Удивительно точные слова, – сказал Зотов.
– Да ну на хер! – удивился Решетов. – Цифры резать зачем? Кому это надо?
– Не имею понятия, – развел Зотов руками. – Ясно одно: судя по количеству ран, кто-то Шустова весьма недолюбливал. Убили сзади, а потом глумились над телом. У него были враги? Старые счеты, обиды, карточные долги?
– Ничего такого, – без раздумий ответил Решетов. – Я бы знал.
– Значит, тупик. – Зотов отступил от мертвеца. Шестаков был должен убитому пять сотен рублей, но какой дурак будет резать человека из-за такого пустяка? Да и всю ночь Степан рядом был, в нескольких километрах от лагеря. Можно ли верить Решетову? Время покажет. Говорит – врагов не было. Может, и так. Иначе смысл запутывать следствие? – Не нравится мне все это, товарищи партизаны: убит начальник особого отдела, убит Шустов, пропал Валька, мы, в Новоселках, натолкнулись на механизированную колонну. Венгры: грузовики, бронетранспортеры, полевая кухня. Не меньше роты. Уехали вниз по течению.
– А я предупреждал, – кивнул Решетов. – Зашевелилось осиное гнездо. Со дня на день ждем карательной операции. Засекли вас?
– Нет, мы героически отсиделись на сеновале, – усмехнулся Зотов. – Венгры были проездом, заскочили на пару крайне напряженных минут. Последний раз я так трясся, когда без билета в трамвае ехал. Местный староста нас, кстати, не выдал. Мир для меня перевернулся вчера.
– Васька безногий? – уточнил Марков. – Этот – да, надежный мужик.
– Мне тоже так показалось. А на обратном пути нарвались на непонятно кого, немножечко постреляли. Капустин ранен, отправился к вашему коновалу.
– Ромочка его подлатает, – зловеще рассмеялся Решетов. – Он людей с царапинами пустяшными умудрялся в гроб загонять. – И тут же перешел на деловой тон: – На кого нарвались?
– Без понятия. В бой они ввязываться не стали, сразу отошли, потеряв двоих. Преследовать мы, понятно дело, не думали, себе дороже выйдет. Какие-то гражданские, но вооружены серьезно, был как минимум один пулемет.
– Господи, не лес, а проходной двор. – Марков заохал и вытащил карту. – Показать сможете?
Зотов пару минут напряженно всмартивался в сплошную массу лесов и болот, ориентируясь на голубеющую полоску Десны. Нашел Верхние Новоселки и уверенно ткнул в нужный квадрат.
– Тут.
– Пять километров от нас. – Марков переглянулся с Решетовым. – Это не соседи, я б знал.
– Ну вот и посидели по-стариковски, – резко сказал Решетов. – Я поднимаю своих, ухожу в поиск, не нравится мне, когда возле лагеря сволочи шастают. Усиливайте охрану, Михаил Федрыч.
– А как же чаек! – ахнул Аверкин, мнущийся у двери. – Я свежего заварил!
– К дьяволу чай! – Решетов воззрился на Зотова. – Составишь компанию?
– Не откажусь, – согласился Зотов. Устал и вымотался, как упряжная собака, но такое действо нельзя пропускать. Что может быть увлекательней охоты на человека?
– Отлично, жду через десять минут на западной тропе. Честь имею. – Решетов щелкнул каблуками хромовых сапог, начищенных до нереалистичного блеска, и удалился быстрой, легкой походкой.
– Вот так всегда, – посетовал Марков с плохо скрываемым удовольствием.
– Чаек, – простонал Аверкин. – Виктор Павлович голодный, поди.
– Да нет, что вы, спасибо, я кушал. Вчера, – сказал Зотов.
– Я сейчас, я быстренько. – Интендант засуетился. – Никуда не уходите, Виктор Палыч!
– Голодным не останетесь, – убежденно произнес Марков. – Оно и верно, на пустой желудок много не навоюешь. Отоспаться бы вам, почернели весь.
– На том свете выспимся, – отшутился Зотов. Они вышли из сарайчика с трупом, командир распрощался и умчался, сосредоточенный и деловитый. Предстояло усилить посты.
– Колька! – Зотов увидел плетущегося Воробья.
– Да, Виктор Палыч!
– Отдохнул?
– Но… вы чего, Виктор Палыч? Я только пулемет оставил, – растерялся Колька.
– Собирайся, уходим. Поднимай наших, Шестакова, Карпина и Егорыча, пусть бросают все. Чтобы в полном боевом через пять минут были на западной тропе. Скажешь, я приказал. Выполнять.
Воробей застонал и, с трудом переставляя заплетающиеся ноги, исчез.
– Виктор Палыч! – Запыхавшийся Аверкин сунул Зотову сверток. – Чем богат, не побрезгуйте.
– Спасибо, Аркадий Степанович. – Зотов дружески хлопнул толстяка по плечу и не глядя сунул тяжелый сверток за пазуху.